Facebook

2020-й лишил сыновей Раису Рязанову и Светлану Моргунову — обоим было чуть за 50. В сентябре потерял 32-летнюю дочь Владимир Конкин.

Матери становятся сильнее

Смириться с потерей невозможно — не станет время лекарем безутешной матери. Да и отцу, впрочем, тоже. Многие потом всю жизнь корят себя: мало времени уделяли ребенку, недоглядели… 

Но не всегда в смерти детей виноваты родители. Мне приходилось общаться и плакать вместе с матерями, потерявшими сыновей в Афганистане и Чечне. «Вина» их была только в том, что не «отмазали» сыновей от армии, когда было очевидно, что это путь на войну. До этого — сразу после школьного выпускного — был зверски убит и закопан как неизвестный мой одноклассник, единственный сын немолодых родителей, не чаявших в нем души. Поехал поступать в военное училище и пропал. Искали полтора месяца… На похоронах мама Нина Ивановна была без сознания. Потом все-таки нашла силы жить, спасалась в Церкви. 

Не стоит думать, что у известных людей горе какое-то другое. Легче переносимое, что ли. Нет, они так же плачут, страдают, винят себя, даже если не виноваты. И не хотят жить, не в силах смириться с потерей ребенка. Разве что сильнее становятся. Потом. Если могут. 

«Я знала, что его жизнь заканчивается, но он шевелился, я его чувствовала, и, кажется, именно в этот момент осознала, что такое материнство»

История Алии Морозовой

Я забеременела сразу, как только мы c мужем решили, что хотим детей. С первой попытки. И когда в шесть недель на УЗИ мне дали послушать, как бьется сердце моего ребенка, я расплакалась. Я не знала, что его вообще можно услышать! Вся беременность была для меня удивлением.

Алия с мужем. Фото из личного архива

Мы с мужем заранее придумали два имени — для мальчика и девочки. На шестнадцатой неделе мы узнали, что это мальчик. Соломон.

До 28 недель все было нормально, а потом я пришла на УЗИ — и выяснилось, что ребенок сильно отстает в росте. Чтобы понять, что происходит, меня в тот же день положили в патологию. Врачи выяснили, что у меня случилось нарушение маточно-плацентарного кровотока — то есть ребенок не получал необходимого количества питательных веществ, поэтому его показатели были почти вдвое меньше, чем должны быть на таком сроке.

Три недели, что я провела в роддоме, мы пытались сделать так, чтобы ребенок набрал вес и смог выжить: мне ставили капельницы, разжижающие кровь. Ничего не помогло — сейчас я думаю, что было уже слишком поздно.

Мне прямо говорили: ребенок, скорее всего, умрет. Мой лечащий врач сказала: «Давай надеяться на чудо», — и я поняла, что шансов мало

Я каждый день делала УЗИ и КТГ (кардиотокографию, которая позволяет увидеть и проанализировать сердечную деятельность ребенка, его двигательную активность, частоту сокращения матки и реакцию малыша на эти сокращения. — Прим. Salt Mag). Чуда не случилось. В один из дней мне сообщили, что мозг и сердце ребенка умирают, делать что-либо уже бесполезно — ребенок не выживет, даже если прямо сейчас сделать кесарево. Нужно просто ждать, пока это случится. Смерть.

Я ждала ее три дня, и это были ужасные три дня. У меня сильно поднялось давление, я перестала спать. Помню, как врачи хотели перевести меня в интенсивную терапию, а я уговаривала дать мне еще пару часов, чтобы успокоиться. Сидела и думала: «Как, почему ты еще жив?» Я знала, что его жизнь заканчивается, но он шевелился, я его чувствовала, и, кажется, именно в этот момент осознала, что такое материнство. Не покупка детских вещей или одежды для беременных. Не то, что принято называть материнским инстинктом. А то, когда ты ждешь смерти своего ребенка, ты уже знаешь, что он умрет, а он — еще нет, и ты безумно хочешь его защитить.

В эти дни я постоянно разговаривала с Соломоном. Гладила живот. В приемные часы приезжал муж, мы вместе пели ребенку песни, что-то говорили. Пытались сделать для него то, что уже никогда не сможем сделать.

Сердцебиение малыша я проверяла уже сама — каждые несколько часов. На третий день приложила датчик к животу — и не увидела сердцебиения. Меня отвели на УЗИ, перепроверить. Развернули ко мне монитор: «Сердце стоит. Все». Это не было неожиданностью, я знала, но все равно пребывала в каком-то тумане. Помню, как вышла из кабинета, почувствовала запах еды из столовой и подумала: «Я пропустила обед». Так проявлялся шок.

Когда ребенок погибает на таком большом сроке, у тебя только один выход — родить его естественным путем. Кесарево делают в редких случаях — боятся сепсиса. Мне дали таблетку, которая стимулировала бы роды, но их получилось вызвать только на третий день — организм на 31 неделе беременности еще не был к ним готов, ему нужно было помочь. В эти дни я продолжала ходить в столовую с другими беременными. Большую часть времени сидела в палате, обняв живот. Меня не пугало, что во мне был мертвый Соломон, я чувствовала к нему только любовь.

Помню, как только что родила, полусидела в родильном кресле, а мне сразу дали на подпись какие-то бумаги. «Вы согласны на вскрытие и самостоятельное захоронение или отказываетесь?». Что? Я даже не сразу поняла, о чем меня спрашивают. На родах со мной был муж, и мы оба оказались не готовы к такому вопросу. Ведь когда ты беременна, ты не продумываешь план действий на случай, если тебе придется хоронить своего ребенка — ты представляешь, как вы будете жить долго и счастливо. А когда все случается, приходится очень быстро принимать решения, которые потом уже нельзя изменить: брать ли ребенка на руки (потому что если не сделать этого сразу, второго шанса не будет), смотреть или не смотреть на него, подписывать бумаги о праве на захоронение или оставить это роддому.

Сначала мы отказались хоронить Соломона сами, но через несколько часов успели изменить позицию. За несколько часов! У женщины, пережившей перинатальную потерю, должно быть время прийти в себя — хотя бы несколько дней на то, чтобы все обдумать.

Мне очень важно сказать, что не бывает никаких объективных «правильно» и «неправильно»: хоронить или не хоронить ребенка, держать на руках или нет — личный выбор родителей, и осуждать за него ни в коем случае нельзя.

По существующему законодательству похоронить мертворожденного ребенка разрешают только в том случае, если ему было больше 22 недель и он весил более 500 граммов. Если эти критерии не соблюдены, справка о смерти не выдается и похороны провести практически невозможно

Salt: главное здесь, остальное по вкусу - Мне говорили: «А что ты хотела? Дети — это тяжело». Как женщины переживают послеродовую депрессию — и чем им можно помочь Психо Мне говорили: «А что ты хотела? Дети — это тяжело». Как женщины переживают послеродовую депрессию — и чем им можно помочь

Мы похоронили Соломона, а я стала искать поддержки в интернете. Три года назад по русским хештегам #потеряребенка или #потерябеременности в Instagram не находилось ничего. Я набрала английские хештеги #stillborn, #babyloss — и мне выпали тысячи постов. Сначала от этого сносит крышу — от того, как открыто женщины за рубежом об этом говорят. Создают аккаунты, посвященные своим детям, выкладывают фотографии с ними. Мертвыми.

В России тема перинатальной потери табуирована настолько, что о ней даже рассказывать не принято. А о том, чтобы сфотографироваться со своим погибшим ребенком и тем более — показать кому-то фото, не возникает и мысли. Но в Штатах, Австралии, Новой Зеландии это нормальная практика. Во многих странах работают волонтеры-фотографы благотворительного фонда «Now I lay me down to sleep» . Когда случается смерть ребенка, их пускают в роддом, где они делают памятные фотографии родителей с ребенком. На них дети будто спят. Это очень нежные фото.

Я увидела, как люди отмечают дни рождения своих детей — задувают свечки на торте, зовут гостей, запускают в небо шарики. Мне это очень отозвалось внутри, поэтому, когда приблизилась годовщина рождения Соломона, мы с мужем решили, что будет праздник. Позвали родителей и друзей, которые весь год помогали нам справляться. Я испекла торт, моя сестра — капкейки с цифрой 1, и это было именно то, что нужно. Теплый семейный вечер.

До того, как это случилось со мной, я не понимала масштабов. Данных не очень много, но в среднем — каждая четвертая женщина сталкивается с потерей. По тем, у кого срок больше 22 недель, статистики нет, но сами женщины — есть, конечно. Значит, потерь еще больше

Я завела аккаунт в Instagram  my_solomon и стала писать туда о своих чувствах — это был мой способ справиться с горем. Подружилась с десятками других мам из разных концов света. Мы разговаривали в личке, комментировали, просто слушали и не говорили друг другу ничего, что принято считать поддержкой в России, но на самом деле ею не является. Никаких «Ну ничего, родишь другого» или «Если бы родила, он все равно был бы инвалидом».

Эти фразы я впервые услышала в роддоме. «Приходи через полгода, уже будет можно беременеть», «Все к лучшему». Они делали мне больно — я хотела услышать не это. Хотела, чтобы меня молча обняли, сказали «Мне очень жаль», «Я тебе сочувствую», «Если захочешь поговорить — я здесь». Одна акушерка сказала мне это, и я ей очень благодарна.

Знаю, что те, кто говорил про инвалида или «Все будет хорошо», тоже хотели меня поддержать — одна из акушерок даже расплакалась. Меня никто не хотел задеть. Они просто не знали, что такими словами не поддерживают, не знали, как помочь правильно. Врач не должен быть психологом, но у него должны быть какие-то автоматизмы, которыми он может воспользоваться, чтобы сказать женщине, только что потерявшей ребенка, что ему жаль. Не важно, на самом деле он ей сочувствует или ему все равно.

За три года, прошедших со смерти Соломона, мы вместе с другими активистами создали более открытое русскоговорящее комьюнити родителей, переживших перинатальную потерю. Мы общаемся, встречаемся, чтобы выговориться и помочь друг другу прожить горе. Я нашла перинатального психолога — оказывается, такие специалисты есть! — Марину Чижову и сначала обратилась к ней со своей тревогой и психосоматикой (я перестала спать), а затем поняла, что тоже хочу помогать другим родителям.

Я окончила ее курс «Работа с перинатальными потерями. Психологическая помощь при переживании горя». Нас — а вместе со мной учились психологи, социальные работники, доулы, акушерки и такие же мамы — научили тому, что помощь женщине нужно оказать как можно раньше.

В тот момент, когда она только что узнала, что ей предстоят такие роды, или только что родила. Потеряла ребенка на очень маленьком сроке. Пережила неудачную подсадку эмбриона при ЭКО. Если она переживает это как потерю ребенка и горе — значит, это горе, которое не должно подвергаться сомнению. И если ты в этот момент будешь рядом и будешь говорить правильные слова — ей будет гораздо легче пережить потерю, не раниться об острые углы.

Осенью я иду учиться на клинического психолога в Институт перинатальной и репродуктивной психологии. А сейчас работаю с проживанием горя — индивидуально консультирую как специалист по перинатальной потере и раз в месяц провожу дружеские встречи с родителями, потерявшими детей. Для того чтобы раскрыться, человеку может потребоваться и несколько часов — в этом отличие такой психологической консультации от других. На своем сайте я написала: «Если нам потребуется говорить три часа — мы будем говорить три». О чувстве вины, страхе новой беременности, непонимании со стороны близких, которые иногда говорят: «Ничего ведь не произошло — это был плод, а не человек. Отпусти уже, ты уже месяц плачешь, сколько можно ныть».

Мне повезло с близкими. Они сыграли огромную роль в том, что я теперь могу заявить: этот ребенок был. Он существовал, а я стала мамой.

В России работает благотворительный фонд «Свет в руках». Родители, пережившие потерю ребенка, могут обратиться к перинатальному психологу — и получить помощь бесплатно. Можно получить как индивидуальную консультацию, так и прийти на встречу с группой. Представители Фонда проводят тренинги с врачами роддомов в разных городах России

Salt: главное здесь, остальное по вкусу - «Соберись, тряпка»: что такое стигматизация в психиатрии и как это влияет на наше здоровье Психо «Соберись, тряпка»: что такое стигматизация в психиатрии и как это влияет на наше здоровье

Первая беременность – летала от счастья

О том, что скоро станем родителями, мы с мужем впервые узнали совсем молодыми, ещё студентами. Эта новость была неожиданной, но радостной. С восторгом я прислушивалась к новым ощущениям: у меня будет ребёнок!

Помню, останавливалась у зеркала и удивлялась, рассматривая себя: улыбка,  глаза вот вроде те же, что и раньше, но какие-то другие, немного незнакомые. Я ощущала себя причастной к какой-то тайне, может быть, самой важной и доброй на земле.

Самочувствие моё было отличным, я была молодая, здоровая, хотела стать мамой – значит, это и должно было произойти. Но не тут-то было.

Первая потеря 

«Первая потеря была самой яркой, — рассказывает Александра. — Тогда еще не было никаких ожиданий. Нашему браку с Даней, моим мужем, был только год». 

Саша и ее супруг решили обрадовать родных и близких после двенадцатой недели срока. У всех эта новость вызвала множество радостных эмоций. В метро Александре начали уступать место. «Я чувствовала себя любименькой-любименькой, — вспоминает она. — А когда все случилось и я попала в больницу, там со мной обращались уже не как с личностью (день назад носителем другой личности), а просто как с физическим телом. Я словно резко «исчезла». Меня перестали замечать»».

Рефлексируя, девушка поняла, что придавала появлению ребенка такой большой смысл, что без него исчезла сама. Пришлось заново искать себя. Александра изменила привычный уклад жизни, бросила прежнюю работу, перешла на чисто механическую, с документацией, оставила изучение психологии.

Это помогло, но не сильно. Рядом не было никого, кто рассказал бы о простых, но важных вещах, что обязательно нужно плакать, принимать заботу о себе, а не пытаться заботиться о других, потому что матери тяжелее всего. Что нужно выйти из состояния шока, заморозки, и постараться осознать, что ты чувствуешь.

Попадались только железные леди с лозунгами “Живем дальше”.

«Такой подход я переняла на следующий опыт проживания потерь», — делится Александра. 

Золотина Саша, 1,5 года

Поселок Михайловск, Свердловская область

Дата пропажи: 29.09.2015

Малышка пропала днем прямо из двора частного дома, где живет семья. Родители сидели с гостями внутри, а ребенок был во дворе. Ее исчезновение заметила пришедшая вечером старшая сестра.

Девочку искали больше недели сотни людей, в том числе волонтеры из разных городов. 7 октября штаб поиска «Лиза Алерт» прекратил работу. Информационный поиск ведется и сейчас, но нет никакой свежей информации.

Плановое УЗИ  изменило все

Примерно в середине беременности участковый гинеколог, осмотрев меня и проведя плановое УЗИ, почему-то не ограничился этим и направил меня в профильный медицинский центр. Я, не ожидая ничего плохого, отправилась туда одна.

Ещё одно УЗИ у именитого доктора – он, вначале такой улыбчивый, вмиг посерьёзнел, глянув на монитор аппарата, долго всматривался в изображение на нём, что-то высчитывал. И молчал. Я тоже молчала, ни о чём не спрашивала – я чувствовала, даже почти уже знала, что как только он заговорит, в мою жизнь придёт беда.

Не помню, как после беседы с врачом-генетиком я добиралась домой… Вердикт врачей был таков: плод нежизнеспособен, а ребёнок, даже если и родится живым, будет глубоким инвалидом, поэтому беременность нужно прервать. Но решение за нами: лишить ребёнка жизни сейчас или позволить ему родиться и прожить пускай коротенькую, но данную Богом жизнь.

Самая страшная ночь в больнице

Между принятием этого убийственного в прямом смысле решения и преждевременными искусственными родами прошло две недели. То, что раньше было источником счастья и гордости: вид округлившегося живота, движения ребёнка, внимание окружающих, например, в транспорте, когда мне предлагали присесть, – стало причинять страдания. Уверена, что  младенец тоже всё чувствовал: он как будто замер, шевеления стали редкими и слабыми.

А ту страшную ночь в больнице я не забуду никогда – это была ночь абсолютного, всепоглощающего одиночества, страха и чувства вины. Родовые муки, которые я ощутила в полной мере, не были предвестниками радости от встречи с новорождённым. Я рожала человека не для жизни. В этом году моей старшей дочке исполнилось бы шестнадцать лет.

Целых Саша, 9 лет

Станица Заплавская, хутор Калинин, Ростовская область

Дата пропажи: 05.08.2012

В тот день вся их семья вместе с друзьями отдыхали на небольшом диком пляже на реке Дон, окруженной базами отдыха. Саша отпросилась в туалет и отошла в ближайшие кусты. Буквально через 10 минут родные спохватились, стали искать и ищут по сей день.

В первые два-три года было много звонков-свидетельств, но ничего не подтвердилось.

Куда обратиться за помощью

Бесплатную профессиональную психологическую помощь, а также информационную поддержку родителям и членам их семей при потере ребенка до, во время или после рождения оказывает Благотворительный Фонд «Свет в руках».

На сайте Фонда можно скачать и прочитать брошюры, каждая их которых содержит информацию о том, как вы можете себя чувствовать, рекомендации, что делать и как поддержать себя.

Есть возможность познакомиться с другими родителями, пережившими перинатальную потерю или получить поддержку профессионального психолога. Для этого необходимо заполнить форму по ссылке, позвонить в Фонд по телефону 8-800-511-04-80 или написать на электронный адрес help@lightinhands.ru

Прочитать истории других людей, переживших горе и выговориться самим. Вот здесь.

Детская реанимация

Я не знаю на земле другого места, где острее страх, отчаяннее надежда. Именно в детской реанимации я встретила многих и многих сильных духом людей: и родителей, до последнего дня верящих в своих детей, и Врачей с большой буквы, которые совершали практически невозможное, чтобы спасти каждого ребёнка. Но, к сожалению, эти прекрасные люди не всесильны.

Мы окрестили нашего мальчика через неделю после рождения, прямо в отделении реанимации, не вынимая из кувеза. После этого мне стало легче. А впереди были долгие дни и ночи, недели, месяцы борьбы за жизнь нашего сына.

Шло время, раньше срока или в тяжёлом состоянии рождались дети, поступали в реанимацию, поправлялись, выписывались. Помню глаза родителей, которым сообщали, что их ребёнок больше не нуждается в интенсивной терапии и переводится в детское отделение для выхаживания. И мама сможет наконец своего ребёнка обнять.

Были и утраты. Моему же малышу не становилось ни хуже, ни лучше, а я ездила к нему каждый день. И вот мы вместе – в больнице, но всё-таки вместе. Я почти всё время держала своего маленького на руках – мне хотелось восполнить то, чего нам с ним не хватало на протяжении долгого времени.

Несколько раз сын забывал дышать

Было очень тяжело: со сном, питанием, терморегуляцией, развитием у ребёнка были большие проблемы. Несколько раз сын “забывал” дышать, задыхался, терял сознание – и снова реанимация.

Вспоминаю: я бегу по коридору, кричу, чтобы вызывали реаниматологов – и всё не могу, как в страшном сне, добежать, докричаться. Но самым страшным было то, что никто не знал, почему мой ребёнок не дышит – никакие анализы и обследования не указывали на причину проблемы. Поэтому вопрос прибывшего в очередной раз реаниматолога, спасать ли ребёнка, меня не удивил, но ранил.

Не осталось ни одного фото

С течением времени, конечно, я потеряла чувствительность к подобным вещам: когда приходится делать массаж сердца собственному ребёнку, становится не до сантиментов.

А в возрасте восьми с половиной месяцев мой мальчик умер. Вот о чём я сейчас жалею: у меня не осталось ни единой его фотографии. Отчётливо помню какие-то мелочи: падающие с неба пушистые хлопья снега, цвет кирпичной больничной стены, сосновую ветку – а лицо сыночка почти забыла… 

Деркач Федя, 15 лет

Город Томск

Дата пропажи: 20.10.2014

Подросток сбежал из дома ночью. Накануне поссорился с мамой, которая отчитала сына за то, что он стал учиться на тройки. Родные прождали весь день — думали, что вернется. Вечером обратились в полицию.

Были подозрения, что мальчика мог укрыть на время кто-то из знакомых, но нет. Через несколько дней кто-то вышел в аккаунт Феди в соцсети. Мама сообщила об этом следователю. Но подростка так и не нашли.

Третья девочка прожила всего месяц

Я очень хотела ребенка.Ну, вот именно своего – ни в коем случае не усыновлённого. Смотрела однажды передачу, где гости рассуждали на тему бездетности и высказывались в духе: не можешь родить – усынови, и негодовала. Мне не нужен чужой ребёнок!

Я была готова на всё. Обследования, анализы (врачи предполагали, что причина наших бед – внутриутробная инфекция невыясненной этиологии), два курса лечения в московской клинике у известного профессора. И вот я снова беременна, и в положенный срок у меня рождается девочка. Она прожила всего месяц.

Я не помню, о чём говорила, о чём думала, как я вообще жила в это время. С мужем через два года после смерти дочери мы расстались. А через год после развода я совершенно случайно (хотя случайностей, конечно, не бывает), встретила её – мою дочку.

Любимая дочка ждала в детском доме

Ей было четыре года, она воспитывалась в детском доме. Помню, впервые взяв её на руки, я подумала словами ослика Иа из мультфильма:

Это мой любимый размер…

Трогательная, беззащитная, какая-то потерянная, родная моя девочка.

Документы на удочерение я оформила очень и очень быстро. И пускай не я учила её первым словам и шагам, не видела её смешным младенцем, зато я показала ей корову в деревне и волны на море, отвела её в первый класс и исполнила новогоднюю мечту.

Я могла бы на этом закончить свой рассказ и сказать: “У моей истории счастливый конец”. Но жизнь, безусловно, намного интереснее того, что мы о ней иногда представляем. Недавно я снова стала мамой – беременность была лёгкой, роды – замечательными. И я могу сказать, что люблю своих дочек одинаково – нет, всё же по-разному, но одинаково сильно.

Конечно, мою жизнь наполняют не только дети – они важная, но не единственная её часть. Если бы я не стала мамой, я бы всё равно постаралась стать счастливой. Хотела бы я, если бы могла, изменить своё прошлое, свою судьбу?.. Не знаю. Это был тяжёлый путь, но это был путь к себе.

Я понимаю: всё, что с нами происходит, – к лучшему, и всё случается в нужное время. Жизнь продолжается, и я постараюсь научить своих детей с благодарностью проходить её уроки и беречь её, жизнь, в каждом человеке – крошечном и стареньком, здоровом и не очень.

А. Листопадова

Хотите поделиться своей историей? Пишите нам на editor@rebenok.by

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Загрузка ...