«Меня дразнили Фредди Крюгером и говорили, лучше бы я умер» | Милосердие.ru

2019. Глава 43. Лучше бы я умер вчера, Не волнуйся, в следующий раз всё получится, или Серые Сны

ориджинал

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 31.03.2010. За кофе через океан по своей воле!
  • 30.03.2010. Боги землетрясений в мифологиях народов
  • 29.03.2010. Где это страна Узбекистан?
  • 28.03.2010. Одиннадцатое королевство
  • 27.03.2010. Секс от Оксары
  • 26.03.2010. От металла до гармоничного поколения
  • 25.03.2010. Троцкий в аутсайдерах, впереди – Ислам
  • 24.03.2010. Лгуны из правительственной делегации
  • 23.03.2010. Должность в подарок от папы
  • 22.03.2010. Отель для музыкантов!
  • 21.03.2010. Птички на государственном гербу
  • 20.03.2010. Углубляя потенцию предпринимателей села…
  • 19.03.2010. В пасть к крокодилу по телефону доверия
  • 18.03.2010. Видит энергостанцию в чужом глазу
  • 17.03.2010. Сайт зеленокепочников – полные мраки!
  • 16.03.2010. Чекисты, чекисты, кругом одни чекисты
  • 15.03.2010. Безмолвная звезда от Станислама Лема
  • 14.03.2010. О коммунизме и католичестве
  • 13.03.2010. Извращение по УзА
  • 12.03.2010. Жуткая слизь… или дежавю?
  • 11.03.2010. Геометрия от Питагораста!
  • 10.03.2010. УзА школа жизни, принцессы и состязание талантов
  • 09.03.2010. Халява для фонда Махалля
  • 08.03.2010. Ислам Каримов любите женщин, как я люблю их…
  • 07.03.2010. Лучше бы вчера я умер…
  • 06.03.2010. Танцы под карибский ром
  • 05.03.2010. Какое требовательное время в Узбекистане!
  • 04.03.2010. Милицейская педагогика – веление пространства
  • 03.03.2010. Заморженные заголовки для замороженных мозгов
  • 02.03.2010. Самса от социализма
  • 01.03.2010. Я либертарианец!

Все вопросы, связанные с контентом, будут решены здесь.
После того, как будет представлена вся необходимая информация:

Заполните следующую форму, чтобы уведомить АйДаПрикол о наличии о претензии, касающейся прав на интеллектуальную собственность.
(Положительные и продуктивные отзывы также приветствуются).

Ваши данные:

Вы представляете правообладателя как:

Претензия касается:

Выбрать

Авторского права Торговой марки Пропаганды нацизма Оскорбительного контента Технических проблем Другой проблемы

Подробно опишите вашу проблему:

Дополнительная информация:

By clicking on “Submit” below, you are certifying the following statements:

  • Я подтверждаю, что объект авторского права используется без разрешения правообладателя.
  • Я подтверждаю, что информация в этом уведомлении является достоверной, я подтверждаю, что являюсь владельцем исключительного права, которое нарушено или уполномоченным представителем владельца.
  • Я даю разрешение на передачу моей контактной информации ответчику по данной претензии.

2019. Глава 43. Лучше бы я умер вчера

22 октября 2015, 13:39

Этот нехитрый слоган алкоголиков всех времен, наций и возрастов закрутился рефреном в голове у Артура ещё задолго перед тем, как он смог открыть глаза. В правую половину головы как будто бы забили гвоздь, да и левая по ощущениям тоже не могла похвастаться стопроцентным здоровьем. – Сухой закон, – не упустил случая повредничать внутренний голос, – и немедленно.Арти даже ему не ответил. Потому что нечего было сказать. Он повернул голову набок, чуть не задохнувшись от новой вспышки боли.- Бляааа! – ахнул внутренний голос, – да епт же!..Что-то в этом роде Арт и подозревал, не зря же ему так не хотелось открывать глаза.Светлые недлинные волосы на подушке. Светлые. Не тёмный каскад, тяжелый даже на вид. Не смуглое плечо с рельефом мышц, образовавшимся из-за того, что рука под подушкой, а светлая кожа теплого молочного оттенка. Не то…Он снова закрыл глаза, пытаясь перебороть приступ тошноты, но стало только хуже. Нет, открыть глаза, открыть! Он осторожно встал и подошёл к окну, тупо отметив, что одежды на нем нет. Почему-то этот факт его совсем не удивил. Видимо, подсознание знало о вчерашнем вечере что-то такое, о чём пока не хотело его информировать. Не обращая внимания на наготу, Арт добрёл до подоконника, где давно жила банка с растворимым кофе и неловко намешал себе бурду из холодной минералки и ложки этой отравы.Отвратительное пойло чуть не вызвало новый приступ тошноты, однако после того, как через силу удалось его проглотить, постепенно стало приводить мысли в порядок и рассеивать туман, скрывший большую часть событий вчерашнего вечера.Абсент, твою мать! Артур заметил переполовиненную бутылку адского зелья, стоящую прямо на полу рядом с кроватью. Если бы он хоть чуточку соображал вчера, когда притащился назад с бутылкой и рассмотрел этикетку при тусклом свете, он бы ни за что не прикоснулся к этой отраве. Но вчера это казалось очень забавным и верным решением.И когда Алекс заявил, что абсент надо непременно выпить на брудершафт, (он, естественно, не смог продраться через колдоёбины этого сложного слова и после пятой попытки его произнести просто помахал рукой в воздухе и заключил: «ну, ты понял, да?») так вот, после этого даже не возникло неприятия. Брудершафт так брудершафт, бля, Арти тоже чуть язык не сломал в этом месте.Хотя Артур и попытался было объяснить пьяному собеседнику, что они уже давно на ты, и нет такой суровой необходимости… однако собеседник заявил, спотыкаясь и путая слова, что моральный климат в коллективе находится в большой жопе, и надо сделать всё зависящее, чтобы его укрепить. В свете этого лишнее братание не повредит никому. И вообще. Традиция. Не мы её придумали, не нам её и отменять. Последняя мысль так поразила Арти, что он от удивления согласился.Ядовитая жидкость обожгла рот, пищевод и желудок, растекаясь по всему телу теплом и безудержной дурью.«Надо ж поцеловаться срочно, пока совсем не накрыло», – пролетела мысль в пока ещё адекватном сознании. Всё же Артур был последовательным человеком. Задача поставлена – надо её домучить до конца. Тем более, что один поцелуй у них уже был, всё же неясные воспоминания вчерашнего дня со временем оформились в яркую картинку. Был, не показался. И ничего, все остались живы. И даже местами психически здоровы. Так что Арт, когда смог вдохнуть после глотка абсента, поцеловал Алекса первым, сам.Тот, видимо, не ожидал такого поворота событий и немного растерялся, что, впрочем, не помешало ему тут же яростно ответить, выронив стакан с остатками спиртного прямо на кровать. В попытке сохранить равновесие, он обвил обеими руками шею Артура, запустив ладошку в то самое, запрещённое место на затылке, совсем как это делал Марс…В душе на секунду стало гадко и больно, что-то неприятное было связано с этим именем, Арт вот только никак не мог вспомнить, что именно. Но на всякий случай запретил себе вспоминать. Между тем попытка удержаться в сидячем положении не удалась. Но это было уже не важно, потому что целоваться лёжа оказалось намного удобнее и интереснее, чем сидя. Алекс не торопился размыкать кольцо рук и продолжал поглаживать и щекотать кончиками пальцев затылок Арта, словно чувствуя, что от этого у парня едет крыша. Арти, у которого за этот вечер и ночь, за последние несколько часов в кровь поступила, пожалуй, месячная норма адреналина, почувствовал, что нездоровое возбуждение, никуда не исчезнувшее после инцидента с Ридом, закручивается внизу живота в болезненный узел и заставляет его кусать податливые губы и царапать ногтями молочную бархатистую кожу. Он уже не смутился из-за того, что внизу живота стало жарко и член предательски, но вполне объяснимо стал наливаться тяжестью. И совсем не удивился, почувствовав ответное возбуждение. Если уж быть до конца с собой честным, он уже давно догадывался о том, что Алекс… – Перевернись на спину, – горячо шепнул ему в губы тот. Горячо? Или это остатки абсента на губах?- Зачем? – так же шёпотом, так же в губы.- Хочу, – безумные светло-серые глаза наполовину прикрыли дрожащие от возбуждения ресницы. Арти безропотно подчинился. Его волю будто парализовало.”Это абсент”, – серой мышкой промелькнула мысль.”Это не абсент”, – возразил внутренний голос, который парадоксально умудрился сохранить трезвость суждений.”Какая уже теперь разница?” – Арту не хотелось его слушать, он хотел, чтобы тот поскорее заткнулся.”Теперь уже никакой, верно, – покладисто согласился голос, – только…”- Ааааааххххммммм! – вырвалось у Арти, когда горячий мокрый рот взял его в плен там, внизу. Одним умелым быстрым, выносящим мозг движением. Так ловко и сладко, так невыносимо щекотно и приятно…Дальше воспоминаний не было. Просто не было и всё. Арт одним глотком допил холодную бурду из кружки и поплёлся в душ. Внутри разливалось холодное равнодушие. Да и похер, зло подумал он, гори оно всё ясным пламенем. Никто никому ничего не должен, так, что ли, звучит основное правило психологии?Так, что ли, внушал ему Марсель? Блин! Марс! Как он там? Он стоял под горячим, почти обжигающим душем, и ему становилось всё лучше. Это если говорить о физическом самочувствии. Однако одновременно с этим под сердцем появилась непонятная пустота, которая постепенно разрасталась и сковывала своим холодом Артура изнутри, заставляя его всё прибавлять и прибавлять горячую воду, пока он в результате почти не обжёгся. – Чёрт! – он выключил воду и наскоро вытерся полотенцем. Выходить в комнату не хотелось. Может быть, ему повезёт и Алекс уже ушёл? Помедлив ещё пару минут и поразглядывав себя в зеркало, с трудом подавив в себе нездоровое желание врезать по нему изо всех сил кулаком, Арти всё же вышел из ванной. Ему не повезло. Ал был на месте, он оставался лежать в кровати и уже не спал.- Принеси водички, – осиплым голосом, еле ворочая языком, прошуршал он.- Сам возьми, руки-ноги вроде ещё не отвалились, – сухо бросил Арт. Видеть Алекса не хотелось, да и вообще он бы много дал, чтобы забыть всё, что вчера произошло. Однако нижние этажи его организма были с ним не согласны. Там царила довольная сытость, безмятежное удовлетворение, и этот раздражающий контраст удовольствия внизу и гадкого ощущения в душе нервировал и злил.- Я не могу, – вяло возмутился гость, – поухаживай за своей принцессой, которой ты вчера, между прочим, чуть задницу не порвал.Он цинично усмехнулся и тут же скривился, видимо, от головной боли. А может, не от головной.Артур взял бутылку с водой с подоконника и без эмоций кинул ее Алексу. Тот ловко поймал, открыл и жадно присосался к горлышку, ополовинив в несколько глотков. – Спасибо, ты настоящий друг, – так же сипло протянул он, ставя бутылку на пол и вновь ныряя под одеяло.- Эй, ты чего там морозишься? – вновь заговорил он через пару минут, когда понял, что Арти, который замер у окна, наблюдая за тем, как хмурый рассвет в саду постепенно вступает в свои права, не собирается заводить с ним светскую беседу. Арт молчал. Алекс с удовольствием потянулся под одеялом.- Ну, подумаешь, переспали по пьяни, с кем не бывает, – он с наслаждением зевнул, – вечно ты всё усложняешь, капитан! Это ж обычное дело!Он коротко хохотнул.- Не переживай, не потребую я от тебя жениться!Арти молчал, наблюдая за Веником, который вышел важной походкой во двор на утренний моцион, увидел воробья и тут же растерял весь свой пафос, прижавшись к земле, дергая хвостом и нервно переступая задними лапами.- Вон, на Марсика своего посмотри, уж он-то времени зря не теряет со своим…- Тебе пора, Алекс, – спокойно произнёс Артур, – завтрак через полчаса. – Окей, встретимся внизу, – легко согласился парень, поднялся, слегка поморщившись и, натянув майку и штаны, неслышно прошёл к двери, напоследок обернувшись, – баай!Арти передёрнулся, не отворачиваясь от созерцания утреннего сада. Хотя есть не хотелось абсолютно, и даже одна только мысль о еде вызывала тошноту, всё же чашку горячего крепкого чая выпить было просто необходимо. Однако, спустившись вниз, он быстро передумал. Вчера дежурил Костя, и прекрасно отдавая себе отчет в своих кулинарных талантах, а также опасаясь вывести из строя членов команды, парень нашел гениальный выход из положения. Бухнув огромную курицу в бадью с водой, к счастью, уже потрошенную, он без затей ее сварил, не удосужившись добавить ни соли , ни лаврового листа, ни луковицу с морковкой. – Зато не отравлю, – философски заметил он в ответ на протесты, – а соли и добавить можно, если кому надо.Сейчас Костин экспромт пришелся как нельзя кстати. Курицу сожрали до хрящиков еще вчера, но бульон остался. Арт разогрел его, добавил в него соли и с наслаждением потягивал обжигающую жидкость из кружки. Зевая и потягиваясь, стал собираться народ. Первым пришел Ден. Он молча кивнул капитану и сделал себе кофе, сел за стол, выбирая себе пирожок из горки, красующейся на столе, кажется, Лера их делала накануне, чтобы утром поспать подольше. – Ты, Рембо, как в следующий раз трахаться будешь, форточку закрывай, – мрачно брякнул Денчик, дойдя до середины начинки.- Ччто? – не понял Арти.- Что слышал. Весь дом перебудили под утро, кролики бешеные. Зачем так орать было? Ты-то ладно, а вот Рид совсем охуел. Ты ему скажи, что ли?”Не Рид” – похолодел внутренне Арти, и поскорее отхлебнул из чашки горячее варево, чтобы не отвечать, а заодно чтобы переварить шокирующую новость. Спустился Костя. – А где Алекс? – не удержался капитан, проклиная все на свете.- Сейчас приползёт, пьянь, – мрачно ответствовал ласковый брат, – плохо ему, видите ли. Его светлость шлялась всю ночь, а теперь изволит блевать в толчке. Спустилась Лера, зевая и передергивая плечами, кутаясь в палантин:- Ну, как пирожки? – Ден поднял большой палец, Костя пожал плечами, Арт снова стербнул из кружки.- Что, совсем плохо? – расстроилась девушка. Мнение Дена, как видно, она в расчет не брала.- Сама попробуй, – не подумав, брякнул Арти. Он имел в виду, что ни он, ни Костя еще не ели этих долбанных пирожков, поэтому вердикта требовать бесполезно. То есть сказал ровно то, что хотел сказать, без затей. Но девушки, блин, как с ними сложно! Лера отреагировала по-женски неадекватно. Подскочила к столу и откусила пирожок, внимательно прислушиваясь к происходящим внутри себя процессам.- Всё же нормально, – она с удивлением уставилась на парней, – ну, нормально же все!!!Арти от неожиданности поперхнулся бульоном и мучительно закашлялся, надолго выпав из строя. Костя повторно пожал плечами, сосредоточенный на приготовлении себе кофе в турке. Лера тем временем, окончательно расстроившись, решила охватить соцопросом весь электорат.- Пойду остальных позову, – она решительно тряхнула головой и взлетела вверх по лестнице, сон с нее как рукой сняло. – И чего загоняться? – пожал плечами Сотников, провожая ее взглядом. – Мне вот вообще посрать бы было. Не нравится – не жрите.- Согласен. Отличный девиз для повара, – откашлявшись, прохрипел Арти.- Кстати, очень вкусно, – откусив пирожок, заметил Костя. – А кто это орал сегодня ночью? Ответом ему было молчание. Арти вновь закашлялся, а Ден уткнулся носом в свою тарелку. Спустилась растерянная Лера. – Марсик заболел. У него горло перевязано и шею сковало. Я ему говорю – я тебе принесу, а он – не надо, говорит, не хочу, вот. А Алекс… ой, он что… уже попробовал, что ли? Блииин!Она рухнула, чуть не плача, на стул. Костя и Арти от этого неожиданного вывода не смогли сдержать смеха. – Че ржете, дебилоиды? – наехал на них Ден. – Не обращай внимания, зай, на этих придурков. Алекс вчера перепил, вот ему и плохо. А у Марса и правда горло болит, – он выразительно посмотрел на Арти, мол, яжтебеговорил!Арти делал вид, что рассматривает скатерть. Смешная ситуация нисколько не улучшила его настроения, наоборот, хотелось выть волком от тоски, когда он вспомнил хруст шеи Марса под рукой, это ощущение сломанной куклы, хрупкую фигурку на кровати, лицом в подушку…- Марсик! – зачирикала Лера, вырывая его из тяжелых мыслей и глядя вверх. – Зачем ты? Я бы принесла!Марсель осторожно спустился вниз, неловко держа голову чуть набок. Шея у него действительно была замотана клетчатым шарфом. Он чуть улыбнулся девушке, налил себе кипятка из чайника и, добавив заварки, занял свое излюбленное место у окна, не присаживаясь к столу. Он стоял, почти прижавшись лбом к стеклу, изредка отхлебывая из чашки. У Артура непроизвольно сжалось сердце. Блять, как же это все неправильно, подумалось вдруг, ему внезапно показалось, что он находится внутри огромного оркестра, где все инструменты играют разные партии, кто собачий вальс, кто мазурку, кто танго, кто танец железных рыцарей, и этот дикий микст, какофония, апофеоз безумия разрывают слух, мозг и сердце. Он, не в силах терпеть эту пытку, залпом допил бульон, поднялся и направился к лестнице… не успел… Навстречу ему спускался второй Сотников, поразительно бодрый и свежий, будто это не он двадцать минут назад нежно обнимал унитаз, делясь с ним самым сокровенным. Только синяки у него под глазами говорили о том, что ночь он провел довольно бурно, да и неловкая осторожная походка с легкой неустойчивостью на ступенях тоже указывала на это.- Доброе утро всем присутствующим, – веселым голосом, по контрасту с окружающими, поздоровался Алекс. Все нестройно отозвались. – Что я вижу, – откинулся на спинку стула Ден, – у Алекса хорошее настроение, редкое природное явление в нашей широте!- Все дело, Денчик, в количестве и качестве секса, – назидательно проговорил опоздавший, – желаю тебе того же. И не завидовать. Оркестр расстроенных инструментов зазвучал в голове Артура с новой силой, режущие звуки делали ощущения невыносимыми. Он посторонился, чтобы дать возможность Алексу пройти, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но тот застыл на нижней ступени узкой лестницы, не торопясь с нее уходить.- Кого это ты умудрился трахнуть не выходя из дома? – едко процедил Ден, не подумав о том, что неосторожной колкостью задал аналитическую задачу сразу всем присутствующим. Кроме двоих. – Зайчик, – протянул Алекс, тоже не особо задумываясь о возможном эффекте своих слов, – почему сразу трахнуть? Если у тебя секс с тем, кого действительно хочешь, тебе глубоко похуй, сверху ты или снизу, поверь мне!Арти наконец отстранил его со своего пути и стал подниматься по лестнице, не оборачиваясь. Какофония в его голове вмиг стихла и в наступившей тишине он услышал звуки.- Етит твою налево! – ошеломленно, Костя, который первым решил задачу с двумя неизвестными.- Бля… – Ден.Звон разбитой чашки, дорогого костяного фарфора. Испуганное ойканье Леры.- Марсик, стой на месте, не двигайся, я сама уберу!Арти всё же нашел в себе силы обернуться на самом верху. Пять пар глаз смотрели на него с нижнего этажа.Но он видел только одни глаза, серо-зеленые, которые не мигая смотрели снизу вверх, прямо в его душу.

Из-за чего возникает похмелье?

Похмелье возникает главным образом из-за интоксикации организма продуктами распада алкоголя и нехватки жидкости в сосудах. Алкоголь обладает мочегонным действием, а также раздражает стенки желудка, способствует снижению уровня сахара в крови, расширяет сосуды. В результате вы чувствуете сонливость и неспособность сосредоточиться.

ГЛАВА 1

Я умер вчера. Позавчера я еще был жив, был таким же, как и много лет до этого, каким был всю свою жизнь. А со вчерашнего дня я умер. И черт его знает, как теперь буду существовать. Да и буду ли?

До вчерашнего дня все было более или менее понятно, хотя и не сказать, чтоб уж очень приятно. Я был ведущим одной из телевизионных программ, работал в теплой, крепко сколоченной компании единомышленников, зарабатывал вполне приличные, если не сказать больше, деньги. Был женат на женщине, которую когда-то любил страстно, потом стал любить нежно, а потом понял, что привязан к ней настолько, что любовь-нелюбовь и страсть – не страсть уже никакого значения не имеют. Мы прожили вместе двенадцать лет, и я был искренне уверен, что проживу рядом с ней до самой кончины. У меня были друзья, были приятели, было множество легких, эмоционально не окрашенных знакомств. Одним словом, у меня было все, что в принципе нужно нормальному мужику с нормальными потребностями, включая не самый дорогой, но хороший автомобиль и удобную, достаточно просторную для двоих квартиру.

Правда, на работе было не все гладко и просто, особенно в последнее время. Нашлись люди, которым не нравилось, как мы ведем дела с нашей передачей, и они пытались на нас давить. Давление становилось все сильнее, а неделю назад произошла трагедия: наш директор программы Витя Андреев и корреспондент Оксана Бондаренко погибли. Взорвалась машина, в которой они вместе ехали.

Конечно, всех сотрудников нашей программы долго, вынимая душу, допрашивали, по сто раз задавая одни и те же вопросы. Все мы рассказывали милиционерам одно и то же, потому что ничего больше сказать не могли. Но в то время я еще жил. Пусть переживал, страдал, но жил.

А вчера я жить перестал. Потому что произошло нечто такое, из чего я понял: жить мне осталось совсем немного, но главное – вообще неизвестно хотя бы приблизительно, сколько именно. То ли два часа, то ли пару дней, то ли месяц протяну. Все может закончиться в любой момент. И моя жена имеет к этому самое непосредственное отношение.

С момента гибели Оксаны минула неделя, за эту неделю прошли в записи все передачи, которые она успела подготовить. Другого корреспондента у нас пока нет, и с сегодняшнего дня мне придется работать в прямом эфире. Живой мертвец в живом эфире… Весело. Будем надеяться, что никто не заметит.

* * *

Настя Каменская никак не могла привыкнуть к радостному чувству, которое охватывало ее каждый раз, когда она входила в кабинет начальника. «Вот уж воистину, – думала она, усмехаясь в душе, – что имеем – не храним, а потерявши – плачем. Почти десять лет я входила сюда, видела Колобка и считала, что так и должно быть, что по-другому быть просто не может. А потом Колобок ушел, пришел новый начальник, и жизнь моя превратилась в сплошную пытку. Теперь Колобок вернулся, он снова здесь, с нами, со мной, и только сейчас я поняла, какое это счастье, когда у тебя хороший начальник».

Ей очень не хотелось заниматься убийством работников телевидения. Она хорошо понимала, что телевидение – это либо взрывоопасная информация, либо деньги, либо то и другое вместе. Более того, если речь идет об информации, то информация эта, как правило, все равно о деньгах. Чьих-то деньгах, которые кто-то присвоил, украл, перевел на счет в швейцарском банке или просто взял в виде аккуратной банальной взяточки. От самого слова «деньги» Настю мутило.

Программа «Лицо без грима» не была ни информационной, ни скандально-разоблачительной, ее корреспондент Оксана Бондаренко не выезжала в «горячие точки» и не брала «острых» интервью у только что отзаседавших депутатов Госдумы, все еще разгоряченных дебатами, рассерженных и оттого плохо контролирующих свои высказывания, из чего впоследствии так удобно бывает раздуть маленький симпатичненький скандальчик, разрушающий имидж политика и ссорящий его с окружающими. Программа вообще была очень спокойной и доброжелательной: после убийства директора программы и корреспондента Настя специально посмотрела несколько выпусков, чтобы получить представление о ней. Гости программы выглядели серьезными и достойными людьми, а ведущий не пытался «обложить» их со всех сторон каверзными вопросами, даже наоборот, словно бы старался дать приглашенному возможность показать себя с самой приятной стороны, продемонстрировать нестандартность и глубину суждений, высказать неожиданные и любопытные точки зрения. Вряд ли речь могла идти об опасной информации. Значит, деньги. А преступлений, связанных с деньгами, Настя Каменская не любила просто патологически. Даже в университете экономика была предметом, который ей не хотелось учить. Ее гораздо больше интересовали месть, ревность, зависть – одним словом, страсти человеческие, а не финансовые. Но, к сожалению, личные вкусы и пристрастия никогда не считались в уголовном розыске вескими основаниями, которые следует принимать в расчет при распределении заданий.

Ну, делать нечего, придется заниматься телевидением. По Настиной просьбе Миша Доценко притащил из дома ворох журналов «ТВ Парк», которые исправно покупала его мама. В этом журнале была целая полоса, посвященная рейтингу телепередач, и Настя надеялась выудить из этого хоть какую-то отправную точку для рассуждений. Точка эта нашлась. Оказалось, что программа «Лицо без грима» в десятку самых «смотримых» никогда не попадала.

– Интересно, откуда у них деньги? – задумчиво спросила Настя у Доценко. – Если передача не самая популярная, стало быть, расценки на рекламу во время эфира невысокие. Да и спрос на размещение рекламы невелик. По идее, они должны были просуществовать максимум три-четыре месяца и потом закрыться, а они живут уже два с лишним года.

– Их, наверное, из бюджета подкармливают, – предположил Михаил.

– С какой стати? Я бы еще понимала, если бы они были проводниками, например, точки зрения правительства или открыто поддерживали президента. А так… Хорошая, добротная передача, очень профессионально сделана, не вызывает у зрителя раздражения, но в ней нет, как бы это сказать… азарта, что ли. Нет той изюминки, ради которой человек бежал бы домой после работы, чтобы непременно успеть ее увидеть. Да и время у нее не самое выгодное, с семнадцати сорока до восемнадцати, работающий народ еще и домой-то не вернулся.

– Может быть, убийство совершено по сугубо личным мотивам?

– Хорошо бы, – вздохнула Настя. – Личные мотивы – это то, что я люблю. Во всяком случае, я могу их понять и в них разобраться. А с деньгами – одна скука и головная боль. Миша, давайте делиться.

– По-честному или по-братски? – засмеялся черноглазый капитан. – Если по-честному, то вам достанутся деньги, а мне – любовь, потому что вы старше и опытнее. А я маленький еще, до денег не дорос.

– Нет уж, дружочек, – фыркнула Настя, – делиться будем по-джентльменски. Дама должна заниматься эмоциями, а мужчина – деньгами. Это закон социума, в котором нам с вами посчастливилось родиться. И не смейте намекать на мой преклонный возраст, я не намного старше вас. И ваше, Мишенька, упорное нежелание обращаться ко мне на «ты» никого в заблуждение ввести не может, не надейтесь.

Это было правдой, причем объяснения этому факту не мог дать никто, в том числе и сам Михаил. Настя была единственной из сотрудников отдела по тяжким насильственным преступлениям, за исключением, разумеется, начальства, к кому Доценко обращался на «вы» и по имени-отчеству, вынуждая тем самым ее саму соблюдать ответную вежливость. И разница в возрасте была не так уж велика, каких-нибудь шесть лет, и звание у Каменской было всего на одну ступень выше, а вот поди ж ты…

Ближе к концу дня на Настином столе звякнул внутренний телефон.

– Скучаешь? – послышался в трубке насмешливый голос Игоря Лесникова, ее коллеги, который сегодня был в составе дежурной опергруппы.

– Без тебя – всегда, – быстро отозвалась Настя. – Жду, когда ты меня чем-нибудь развеселишь.

– Ладно, тогда задаю вопрос: что можно украсть у психоаналитика?

– У кого? – удивленно переспросила она.

– У психоаналитика, – терпеливо повторил Игорь.

– У какого?

– Ну какая разница… У любого. У абстрактного психоаналитика.

– Он частнопрактикующий?

– Угу.

– Тогда деньги. У них гонорары за консультации высокие. А откуда вопрос?

– С выезда. Только что вернулись. Узко мыслишь, Настасья. Ценностей не взяли. Но факт взлома и проникновения налицо.

– А что хозяин говорит?

– Ничего не говорит. Пропаж не обнаружено.

– Думаешь, врет?

– Конечно, врет. Он знает, что у него взяли, но молчит. Вот я и хочу, чтобы ты мне сказала, что бы это могло быть такое, представляющее интерес для преступника, но о чем нельзя признаваться добрым дядям из милиции.

– Я подумаю, – пообещала Настя. – А что еще интересного произошло за отчетный период в подведомственном городе?

– Все тебе расскажи, – хмыкнул Игорь. – Чашку нальешь?

– Неправильный ты, Игорек. Современный мужик обычно стакан налить просит.

– На дежурстве только кофе. Так нальешь или я в другое место просить пойду? – Иди уж. Сейчас воду поставлю.

Попить кофейку и выкурить сигарету к Насте забегали все кому не лень. Во-первых, она почти всегда была на месте, что для оперативника вообще-то ненормально. Во-вторых, у нее всегда был хороший кофе, потому что Настя, несмотря на смешную милицейскую зарплату, покупала только хорошие дорогие сорта, отказывая себе во многом другом, например, в обедах, а порой и в новых колготках. В-третьих, у нее всегда можно было стрельнуть сигаретку, заодно пожаловавшись на жизненные неурядицы, выплеснуть раздражение по поводу «неправильного поведения» начальника и с легким сердцем бежать дальше. Настю, по характеру не особенно общительную и любящую одиночество, это порой раздражало, но она понимала, что если и менять ситуацию в корне, то результат может быть только один: у нее появится множество врагов и скрытых «доброжелателей». Нельзя отталкивать людей и тем более нельзя их обижать. Даже если очень хочется это сделать.

Игорь появился почти мгновенно, во всяком случае, по Настиным понятиям. У нее самой путь из дежурной части до кабинета занимал раза в три больше времени. Каждый раз при виде Лесникова Настя не переставала удивляться тому, что самыми «крутыми» бабниками зачастую оказываются мужчины, не обладающие выдающейся внешностью, зато такие красавцы, как Игорь, нередко становятся самыми примерными и любящими мужьями, которых совратить с пути супружеской верности просто невозможно. По Игорю втихаря вздыхали многие девушки, работающие на Петровке, но ни одна из них не могла бы похвастаться хоть малейшим знаком внимания с его стороны. Лесников был не особенно приветлив, как правило, немногословен, с очень серьезным, а порой и хмурым выражением лица, ни с кем не сближался и дружбу не заводил. О его личной жизни коллеги знали только то, что он женат во второй раз и обожает маленькую дочку. Однако владел собой он превосходно, и если ему нужно было поддерживать беседу, то Лесников легко превращался в обаятельного и милого человека, солгать которому ну никак язык не поворачивается. Судя по его звонку из «дежурки», кража у психоаналитика чем-то его сильно заинтересовала, в противном случае он не стал бы задавать Насте никаких вопросов. Кабинет психоаналитика – не Третьяковка и не Алмазный фонд, преступлением будут заниматься ребята с территории, ну в самом крайнем случае, если выяснится, что взяли драгметаллы, камни или антиквариат, – коллеги из отдела по борьбе с кражами, а уж никак не «убойный» отдел. Лесников, как казалось Насте, не был любопытным и любознательным, чужие тайны его интересовали мало, так что предполагать чисто дежурный интерес оснований не было. Значит, что-то в этой краже есть такое…

– Не темни, Игорек, – сказала она, налив ему полную чашку крепкого кофе. – Что тебе далась эта кража?

– Кража ничего, нормальная, – неопределенно ответил он. – Мне хозяин не понравился. Какой-то он уж больно перепуганный. А пропажу чего бы то ни было отрицает.

– Может, ты преувеличиваешь? Любой человек испугается, увидев, что его жилье вскрыто. Даже если ничего не взяли, все равно неприятно и тревожно. А вдруг завтра опять придут? И вообще, интерес к изъятию чужого имущества тебе обычно не присущ. Чего-то не договариваешь?

– Да нет, – Игорь вяло пожал плечами. – Устал я что-то сегодня. Обычно в это время я еще бодр и весел, как младенец, а кажется, будто третьи сутки подряд дежурю. Как твои телевизионные страсти? Продвигаются?

– Туго. Собрала данные о том, когда, где и с кем были потерпевшие в течение последних десяти дней перед гибелью, сижу вот, ковыряюсь, пытаюсь составить точную хронологию событий. Ты, кстати, видел когда-нибудь эту передачу?

– Какую?

– «Лицо без грима». – Нет, не пришлось.

Настя взглянула на часы.

– Хочешь посмотреть? Через три минуты как раз начнется. Я специально маленький телевизор выклянчила у Колобка, чтобы получить представление о программе, а то она в такое время идет, когда я еще на работе.

– Давай, – кивнул Лесников, – пока никто меня не дернул.

Но он, как обычно, накликал. Едва Настя успела вытащить из шкафа и включить старенький черно-белый «Шилялис», как из дежурной части позвонил подполковник Кудин.

– Настасья, гони Лесникова в шею, я знаю, что он к тебе пошел. Пусть бежит бегом, его свежий труп дожидается.

Игорь со вздохом поднялся, залпом допил остатки кофе и ушел охранять покой налогоплательщиков, а Настя стала смотреть очередной выпуск «Лица без грима».

С первой же минуты она насторожилась. Что-то шло не так. И ведущего словно подменили, и гость программы выглядел не лучшим образом. В чем дело? Неужели гибель друзей и коллег настолько выбила из колеи Александра Уланова, что он не справляется с собой перед камерой? Да нет, не похоже. После трагедии в эфир вышло пять выпусков, и каждый раз на экране Настя видела спокойного, доброжелательного, умного человека, совершенно лишенного язвительности и демонстративного остроумия.

Гостем программы в этот раз был малоизвестный кинопродюсер. Названия фильмов, которые он сделал, ничего Насте не говорили. Продюсер мямлил нечто невнятное, порой сбиваясь на откровенные глупости, Уланов же никак не помогал ему, несколько отстраненно наблюдая за неловкими попытками кинодеятеля выглядеть умным и неординарным. Хотя, надо признаться, и не мешал ему. Казалось, ведущий как личность просто-напросто отсутствует, и сидит некая бездушная машина, которая задает первый пришедший в голову вопрос и равнодушно ждет, пока собеседник с грехом пополам выпутается из ответа.

На столе перед ведущим и гостем стояли большие чашки с рекламной надписью «Билайн». Продюсер поднес чашку ко рту, сделал судорожный глоток, поперхнулся и начал долго и натужно кашлять. Камера деликатно ушла в сторону, теперь весь экран занимало лицо Уланова, с холодным любопытством наблюдающего за кашляющим собеседником. Внезапно Настю осенило: это прямой эфир. В записи затянувшуюся и совершенно неинформативную сцену обязательно вырезали бы. А что же раньше?

Все понятно. Прежние передачи всегда шли в записи. Теперь, после гибели директора и корреспондента, пришлось менять схему. Все, что успели отснять и смонтировать раньше, уже прошло, а за минувшую неделю новых записей сделать не смогли. Вместе с людьми во взорвавшейся машине сгорели блокноты с записями и кассеты… Пропала вся подготовительная работа, которая должна была лечь в основу будущих передач. И теперь Уланов вынужден будет какое-то время работать в прямом эфире, пока не подготовят новые материалы.

Но все-таки странно он себя ведет, даже с учетом стрессовой ситуации. Да, переживает, вероятно, страдает, но это должно было сказаться в первую очередь на реакции и моторике, а никак не на мастерстве и общем духе программы. Мастерство, как говорится, не пропьешь. И концепцию передачи никто, по-видимому, не изменял. Почему же он совсем не помогает своему гостю выглядеть более или менее прилично?

Программа закончилась, на экране замелькали цветные картинки рекламного блока. Настя порылась в своих бумажках, нашла телефон студии, выждала несколько минут и решительно набрала номер.

– Это Каменская, – представилась она, услышав в трубке голос Уланова. – Нам опять надо побеседовать. Когда вам удобно со мной встретиться?

– Обязательно сегодня?

– Желательно. Но можно и завтра, если вы сильно заняты.

– Хорошо, пусть будет сегодня. Вы настаиваете, чтобы я ехал к вам на Петровку?

– Вовсе нет. Мы можем встретиться на нейтральной территории, где-нибудь посередине между центром и Останкином.

– А как же протокол? – усмехнулся Уланов, и Насте почудилось что-то недоброе в этой усмешке. – Будете на коленках записывать?

– Мы протоколы не пишем, этим обычно занимается следователь. Мы с вами просто поговорим, попробуем найти ответы на интересующие меня вопросы.

– Но я уже неоднократно отвечал на самые разные вопросы и рассказал все, что знал. Ничего нового я вам не сообщу. Прошла неделя, а вы все вопросы задаете вместо того, чтобы искать преступников. Это что, новый стиль работы?

– Александр Юрьевич, мы попусту тратим время на пререкания, – мягко сказала Настя. – По поводу стиля работы я вам все расскажу при встрече. Так когда и где?

Уланов назначил время и место. Энтузиазма в его голосе Настя не услышала, но справедливости ради надо сказать, что и недовольства не было. Усталый человек, лишенный эмоций. Что это, результат пережитого стресса или что-то другое? Она хотела это понять. Пусть Мишенька Доценко ищет денежную подоплеку преступления, а она, Настя Каменская, будет заниматься эмоциями. Ей это интереснее.

* * *

– По-моему, предлагаемая вами комбинация излишне сложна. Неужели нельзя было придумать что-нибудь попроще?

– Можно. Конечно, можно. Но в сложности комбинации весь смысл. Он не должен понимать, что происходит.

– Бог мой, вы произносите банальные истины! Естественно, он не должен понимать.

– Вы не дослушали меня. Когда человек испытывает недостаток информации, чтобы выстроить целостную картину, он начинает додумывать, строить собственные версии происходящего. Такая сложная комбинация, которую разработали мы, не дает возможности построения хоть сколько-нибудь логичной версии. Он будет мучиться, ломать голову, ничего стройного и последовательного не придумает и начнет сомневаться в собственной способности здраво мыслить. А это повлечет неровности и срывы в повседневном поведении. Это должно сыграть роль коррозии, ржи, которая разъедает металл.

– А если ему все же удастся придумать объяснение, которое покажется ему достаточно обоснованным? Наблюдения показали, что он далеко не глуп и обладает известной фантазией.

– Вот именно, фантазией. Если он создаст собственную версию происходящего, то она неизбежно окажется совершенно бредовой. Мания преследования, идея материализованного абсолютного зла, силы тьмы, пришельцы – все что угодно. Пусть придумывает. Все равно это так или иначе скажется на его поведении и начнет разрушать его связи с окружающими. Каждый его поступок будет расцениваться как действие сумасшедшего, и реакция окружающих будет соответственная. Поверьте мне, мы очень тщательно анализировали его жизнь и составляли психологический портрет объекта. Вы неоднократно имели возможность убедиться в высочайшей квалификации наших психологов.

– Ну хорошо, будем считать, что вы на какое-то время умерили мои сомнения. Однако я прошу вас помнить, что это крупнейшая операция за все годы нашего существования. Речь идет об очень больших деньгах, и если мы не сумеем их получить, я вынужден буду считать, что операцию провалили именно вы. Не забывайте об этом.

– Не забуду…

* * *

Ехать на встречу с Каменской из уголовного розыска мне не так чтобы уж страстно хотелось, но кое-какие позитивные моменты в этом были. Во-первых, в ее присутствии меня вряд ли убьют, если, конечно, это не произойдет раньше и я вообще сумею добраться до места, где оно будет, это присутствие. Так что хотя бы на время беседы с этой странной дамочкой можно будет не напрягаться, расслабиться и, как говорят в армии, «оправиться и покурить». А во-вторых, это неминуемо оттянет время возвращения домой, опять же, если возвращению домой суждено будет состояться. Дома я, естественно, в безопасности, Вика меня убивать не станет и отраву в чай не подсыплет, она специального человека наняла и теперь ждет, когда он выполнит контракт. Но все равно пребывание наедине с ней превращается для меня в пытку. Почему? Ну почему? За что? Господи, ведь я так ее любил, ничем не обидел, ничего не отнял. Но я и не хочу знать, за что. Если она так решила, значит, считает это правильным. И у меня нет ни малейшего желания выяснять с ней отношения. Из ее рук я готов принять все, даже смерть.

Встречу я назначил на Колхозной площади, рядом с метро. Если пойдет дождь, посидим в машине, а если погода не испортится, можно будет выпить кофе в открытом кафе. Интересно, на сколько она опоздает? Не родилась еще женщина, которая умеет приходить вовремя даже на деловые встречи.

Но Каменская, к моему удивлению, не опоздала. Более того, когда я подъехал к Колхозной площади, она уже стояла в оговоренном месте, хотя до условленного времени оставалось минут десять. Как раз эти десять минут я и оставлял себе про запас на случай «пробки» в районе Рижского вокзала. Дождя не было, я вышел из машины и предложил ей посидеть на улице за достаточно чистым, хотя и слегка колченогим столиком.

До этого я видел Каменскую три или четыре раза, разговаривал с ней, но отчего-то не заметил, как странно она одевается. По-настоящему дорогими на ней были только кроссовки. Пожалуй, они стоили столько же, сколько и обручальное кольцо на ее руке. Все остальное – джинсы, куртка, платок на шее – было дешевым, неброского темного цвета. Впрочем, я слышал, что милиционеры получают маленькую зарплату, на нее хорошо не оденешься. Небось копила на эти «кроссы» целый год.

– Александр Юрьевич, что произошло с вашей передачей? – спросила она.

– Ничего, – я пожал плечами. – А что должно было произойти?

– Я смотрела сегодняшний эфир. Это совершенно не похоже на то, что было раньше.

– Прямой эфир, – коротко пояснил я. – Это всегда выглядит иначе, нежели заранее записанный и отредактированный сюжет.

– И теперь так будет всегда?

– Не знаю. Все зависит от того, когда появится корреспондент, который будет готовить программы вместо Оксаны.

– Просветите меня, Александр Юрьевич, – попросила она. – Я хочу понять, почему вам так необходим корреспондент, если вы прекрасно можете работать в прямом эфире.

Вопрос мне не понравился. Что значит «прекрасно могу работать»? Сегодняшний эфир был чудовищным и никак не отвечал общей концепции программы. Если бы Витя Андреев, наш директор, был жив, он бы мне голову оторвал за такую работу. То, во что я превратил беседу с кинопродюсером, было верхом непрофессионализма, и никакие оправдания на тему стресса и переживаний здесь не проходили. Я это отчетливо сознавал, но не считал нужным ничего менять в ходе эфира. Для чего напрягаться, если без Вити и Оксаны программа умрет самое позднее через неделю, а сам я умру, возможно, куда раньше. Да что там «раньше», меня все равно уже нет в живых. Пусть я еще двигаюсь и дышу, принимаю пищу и алкогольные напитки, произношу слова и произвожу впечатление нормального мужика, но разве человек может быть живым, если для него не существует понятия «завтра» и даже «через час»?

– Видите ли, – я был сама любезность и терпение, – ведущий должен знать о своем собеседнике достаточно много, чтобы сделать разговор с ним интересным для публики. Если бы программа шла один раз в неделю, то у меня было бы достаточно времени, чтобы познакомиться с человеком поближе и заранее продумать ход передачи. Но поскольку передача ежедневная, познакомиться и подготовить беседу с пятью гостями в течение одной недели я не могу просто физически. Для этого и существует корреспондент. Он встречается с будущими гостями передачи, получает сведения об их жизни, деятельности, вкусах, привычках, взглядах и проблемах. Потом, собрав нужные сведения, садится вместе с режиссером и начинает готовить программу. Ход беседы планируется заранее, неинтересные темы отбрасываются, интересные аспекты высвечиваются особенно ярко. И только на последнем этапе уже подключается ведущий. Оксана Бондаренко была уникальным работником и успевала подготовить необходимые материалы. Уж как она это делала, я не знаю, но факт есть факт. Один человек заменить ее не сможет, нужно искать как минимум трех. А это не так просто, как вы думаете. Поэтому, пока не наладится работа новых корреспондентов, мне придется работать в прямом эфире.

Мне казалось, я был вполне убедителен, хотя Вика и уверяла меня всегда, что врать я не умею. Но не рассказывать же этой дамочке с Петровки правду про нашу программу…

– Я постаралась восстановить все передвижения Андреева и Бондаренко за несколько дней, предшествовавших их гибели, – сказала Каменская, – и у меня остались «белые пятна». Может быть, вы вспомнили еще что-нибудь о своих коллегах?

– Нет, я рассказал вам все, что знал и мог припомнить.

– Значит, добавить вам нечего?

– Совершенно нечего.

– Видите ли, ни их родные, ни друзья не смогли нам даже предположительно пояснить, где Андреев и Бондаренко могли находиться в эти периоды времени. Считалось, что они на работе. Но в студии их в это время не было, и по каким заданиям уехала, например, Оксана, никто сказать не мог.

– Это должен был знать Андреев.

– Но у него теперь не спросишь, – вздохнула она.

– Не спросишь, – тупо подтвердил я. – Больше я вам ничем помочь не могу, к сожалению. У Виктора был отдельный блокнот, куда он заносил все сведения о ходе сбора материалов, там обязательно отмечалось, куда и зачем уехал корреспондент.

– Так жестко контролировали Оксану? – удивилась Каменская.

– Дело не в контроле, а в том, чтобы точно представлять себе ход сбора материала по конкретному сюжету. Ну и водителя нужно контролировать, в том смысле, чтобы точно знать, куда он уехал и как скоро вернется. Вы с водителем разговаривали?

– Конечно. Он за интересующее нас время полностью отчитался. Но был при этом ни с Андреевым и ни с Бондаренко. Александр Юрьевич, я вынуждена сделать вывод, что у ваших коллег была еще какая-то сфера интересов помимо работы в вашей программе. Может быть, бизнес?

– Может быть, – согласился я. – Но мне об этом ничего не известно.

Беседа тянулась неспешно и вяло, Каменская явно никуда не торопилась, ну а уж я-то – тем более. Куда мне спешить? К могиле? Интересно, какой заказ сделала моя Вика? Может, она велела ликвидировать меня в течение трех дней, и мне на кладбище уже прогулы ставят?

Я постарался незаметно оглядеться. А вдруг наемный убийца где-то поблизости и терпеливо ждет, когда я расстанусь с сотрудницей уголовного розыска? Но людей вокруг было много, а как выглядят наемные убийцы, я не знаю. Да ладно, черт с ним, все равно ведь достанет он меня рано или поздно. От киллеров защиту еще не придумали, вон даже высших должностных лиц вплоть до президентов убивают.

– Вы далеко живете? – внезапно спросил я.

* * *

– Вы далеко живете? – неожиданно спросил Уланов.

– Далеко, – ответила Настя. – На Щелковском шоссе. А что?

– Хотите, я вас отвезу домой?

– Хочу, – честно призналась она. – Но мне неловко. Так что давайте не будем создавать вам проблемы.

– Никаких проблем, – Уланов отчего-то развеселился, даже лицо словно помолодело, – мне все равно нужно в те края. В дороге вдвоем веселее будет.

Настя удивленно взглянула на него. Странный он какой-то, Уланов этот. То сидел понурый, разговаривал неохотно, цедил слова, как одолжение делал, а то вдруг стал любезным, улыбается, предлагает подвезти и делает вид, что нуждается в попутчике. Он совершенно не производит впечатления человека, скучающего наедине с собой. Или он таким простеньким способом пытается свернуть беседу? Что ж, можно пойти ему навстречу, ничего толкового из него все равно не вытянуть. Почему-то она, посмотрев сегодняшний выпуск «Лица без грима», была уверена, что с Улановым что-то происходит и ей удастся его разговорить. Очевидно, она просчиталась, и свое время напрасно потратила, и человека зря побеспокоила.

– Спасибо, – кивнула она, – я буду вам признательна.

В машине Уланов снова стал молчаливым и хмурым, от недавнего оживления не осталось и следа. Нет, ни в каких попутчиках и собеседниках он не нуждался, это точно. Зачем же тогда повез ее домой?

– Александр Юрьевич, у вас никогда не возникало ощущения, что с вашей программой не все в порядке? – спросила Настя наобум.

– Нет, – резко ответил тот. – Что может быть не в порядке с программой? Выражайтесь яснее, пожалуйста.

– Попробую. Погибли двое ваших сотрудников. Это не плод больного воображения, это неоспоримый факт. Взрывное устройство было заложено в машину Андреева, в его личную машину, а не вашу «разгонную». Иными словами, мишенью преступников, по всей вероятности, был именно Андреев, директор программы «Лицо без грима». Я допускаю, что смерти его могли желать не обязательно в связи с работой на телевидении, но тогда мы с вами должны признать, что он занимался еще какой-то деятельностью, хотя почему-то ни вы, ни кто-либо другой из вашей команды об этой деятельности ничего не знает. Или знает, но не говорит, что, согласитесь, тоже непонятно и весьма подозрительно. Если же злоумышленники имели в виду убить не только его, но и Бондаренко, они должны были знать, что директор и корреспондент в это время и на этой машине поедут вместе. И тут я вынуждена делать вывод о том, что кто-то из вашего ближайшего окружения в студии либо сам поработал с машиной Андреева, либо дал заинтересованным лицам информацию о планах Виктора и Оксаны. Вам какой вариант больше нравится?

Уланов ответил не сразу, и Насте показалось, что он мысленно повторяет то, что она сказала, пытаясь обдумать и осознать услышанное.

– Никакой не нравится, – наконец подал голос телеведущий. – Я не вижу, зачем кому-то понадобилось убивать Виктора и Оксану, ни вместе, ни по отдельности. Почему бы вам не подумать над версией об ошибке преступника? Машина у Вити была самая обычная, «Жигули» седьмой модели, и цвет ходовой – белый. Может быть, взрывной механизм просто подложили не в ту машину?

– Мы работаем над этим. Владельцы всех машин, находившихся в тот момент поблизости, сейчас проверяются. Скажите, Александр Юрьевич, между Андреевым и Бондаренко не было близких отношений?

Уланов хмуро усмехнулся.

– Были. И что? Оксана не замужем, Виктор недавно развелся. Кому мешала их близость?

Текст Kommunikaция Ft. Nedonebo — Лучше бы я тогда умер

Брошена трубка. Это значит — разговоры закончились.
Одиночество смотрит в глаза и взгляда не отвести.
Срываясь на крик, ты говорила, что больше не хочешь
ничего между нами, и что я должен уйти.

Брошена трубка. В гудках закричало прошлое.
Вся жизнь состоит из давно изученных тупиков.
Я бью рукой в стену лифта, но это мне не поможет.
Холодный подъезд. Вытирать о штанину кровь.

Как же блять все нелепо в этом ебаном, сучьем мире.
Неправильно. Не логично. Так ведь быть не должно.
Я же помню, как мы запирались в твоей квартире,
чтобы просто лежать, обнявшись — словно в кино.

Мы же так начинались… Господи, так красиво!
Я знал и до сих пор знаю, что ты — та самая.
И не смог бы поверить, что сдохнет совсем без сил
наше счастье, когда не сможем смотреть в глаза…

Каждая дата… она теплится чем-то чистым.
Но я весь из дерьма и память, словно пощечина.
Так как же мы проейбали “Нас”, и в чем же причина?
Я опять ухожу гулять по тоске, всю ночь.

Пропала надежда, смех, иллюзия безопасности.
Пусто — во всем, во всех. А раньше было не так.
В каждой мысли сидит беда, открывает мерзкую пасть.
Я не могу, не хочу это передать.

Лучше бы я тогда умер: грустный, теплый январь,
впервые обняв тебя, как девушку, и целуя.
Сердце бы стало пулей, все сосуды порвав,
с единственной мыслью: «Как же я сильно люблю ее!»

Это было бы правильно. Честно. Так, как должно быть.
Все равно, сильней, чем тогда — ни разу не буду счастлив.
По сравнению с этим мигом — пустыми молчат года.
Я не выдержу жизнь без тебя, не выдержу час.

Пожалуйста, возвращайся, вместе с нелепой верой
в то, что мы вечно сможем играть в эту не игру.
Просто во мне, без тебя не будет смысла, наверно.
Правда, родня — лучше бы я тогда умер.

И я бегу по бесконечному кругу внутри.
И не знаю, как заставить себя продолжать.
Без тебя нету ничего, просто посмотри
как я шагаю в никуда, с твоего этажа.

Ты научи меня мечтать, как в начале “Нас”.
Ты научи меня дышать, ради тех секунд
что остановят все часы, светом наших глаз.
Я без тебя здесь не смогу, не смогу…

[nedonebo]

Мне было больно в день когда ушла, мне было страшно
что вот теперь, теперь я точно останусь один.
И целый мир с людьми, домами, он мне стал неважен.
Я так хотел тебя вернуть, чтоб сам сказать — уйди.

Ты знаешь какого вливать в себя литрами спирт,
чтоб утопить внутри последние части тебя?
Я так хотел прыгать с балкона, пока город спит
чтобы мою любовь нашли на асфальте с утра.

В крови разбитую, но так же чисто кристальную.

И я срывался на крики порой.
Я так боялся оставаться один в тишине.
Пьяным плакал друзьям в глаза про ужасную боль.
Они меня не отпустили, и я стал живее.

Но знаешь, я до сих не слышу сердца стука.
Мне кажется что после тебя оно выключилось.
Стал петь про чувства и попал в миг на рингтоны к сукам.
Если б тебя забыть хотел, тут бы в миг началось

тупое шоу в котором делал бы вид что люблю.
Но был пустым внутри, ведь как было с тобой не будет.
А ты забудь меня, распни, сожги к чертям и сплюнь.
Оставь здесь замерзать, и пусть меня поднимут люди.

Бережно отнесут в свой дом, накормят и согреют.
Ведь им не жалко, они мне смело отдают тепло.
Но я им не скажу, что мне не важны батареи.
Ведь меня незачем спать, я всё таки умер без неё.

Это произошло в ноябре 2003 года. Джон Куинн со своей старшей сестрой Джоанной играли в сарае для коз на заднем дворе своего дома в небольшом городке Миллингтоне, штат Теннесси. Там был сеновал, дети любили забираться внутрь и устраивать себе «комнаты» из вязанок сухой травы, которые лежали на втором этаже сарая. Джону было четыре года, Джоанне – семь. Но когда ей пришла в голову идея принести в сарай свечку, чтобы там стало светлее (электричества, по понятным причинам, в помещении не было), девочка не понимала, к чему приведет идея в итоге.

Неловкое движение, свеча опрокинулась, занялся огонь. Ни Джон, ни Джоанна толком не могут вспомнить, кто сделал роковой взмах. То ли сестра по неловкости, то ли собака Макс, которая ворвалась в сарай, чтобы поиграть с детьми. Джоанна успела выбежать, а вот ее младший брат остался на втором этаже, заваленный горящим сеном. С ним был только пес, который закрывал хозяина от жара.

Времени было потеряно очень много. Сначала Джоанна пыталась сама потушить огонь, потом догадалась бежать в дом и звать на помощь старшую сестру Лею. Семья Куинн была многодетной, но, по роковой случайности, родителей в тот момент не было дома. Лея предприняла три попытки спасти Джона – она бесстрашно входила в огонь, и, не найдя брата, выбегала, чтобы вдохнуть воздуха. На третий раз она его все-таки вытащила.

Позднее Лея вспоминала, что, хоть и получила сильные ожоги, сама боли не чувствовала – сказался адреналин и переживания за Джона. Когда его вынесли из огня, ребенок казался умершим, но потом задышал. Тело, лицо, волосы – все обгорело, опухло и было красно-белого оттенка. «Он был похож на пришельца», — вспоминала потом Лея. До приезда медиков она успела охладить брата в ванной, затем его забрали на вертолете санавиации сначала в Мемфис, а затем перевели в ожоговый центр в Техасе. Началась долгая борьба за жизнь.

Можно ли взять и вылечиться от похмелья?

похмелье

К сожалению, медицина здесь бессильна. Но зато это тот самый случай, когда время действительно лечит. Также можно и нужно помочь своему организму восстановить баланс жидкости, особенно если не обошлось без объятий с унитазом. Признаки обезвоживания — это сухость во рту, сильная жажда и головокружение. Лучше всего поправлять здоровье жидкостями с электролитами, такими как калий, натрий и глюкоза.

«И взрослые, и дети в глаза называли меня монстром»

Фото instagram.com/jadiant

«Иногда я думаю – а как бы я выглядел сейчас, если бы не обгорел», — размышляет спустя почти 17 лет после трагедии повзрослевший Джон. Сегодня ему 21 год, он студент-медик, мотивационный спикер и посол фонда Courageous Faces, который помогает людям, имеющим яркие особенности внешности, полученные вследствие происшествия или генетического заболевания. Цель фонда – сделать так, чтобы у их подопечных улучшилось не только здоровье, но и общее качество жизни.

С травлей из-за того, что он не похож на других, Джон столкнулся еще в детстве, но апогея она достигла в подростковом возрасте. Люди – и взрослые, и дети, не стесняясь, в глаза дразнили его «уродом» и «монстром». А когда семья решилась рассказать свою историю в прессе и поддержать других пострадавших при пожарах, к травле прибавился еще и кибербуллинг. На страничках, посвященных Джону, пользователи писали что-то вроде «убей себя об стену» и «такие не должны жить».

Джон говорит, что душевная боль от таких слов была куда сильнее, чем физическая боль в теле, когда-то горевшем заживо. «Я не понимал, за что вообще меня можно любить, и искал ответ только на один вопрос: зачем я выжил?». В 13 лет парень заболел нервной анорексией. Он полностью отказывался от еды, только пил воду, а свое безобразную, как он считал, фигуру, прятал под мешковатой одеждой. Понимая, что и так доставляет семье много проблем, об еще одном недуге молодой человек умолчал. Об этом узнали случайно, благодаря все той же старшей сестре Лее. До этого Джон успел сильно похудеть, у него была диагностирована депрессия и высокий риск суицида.

Джон вспоминает, что эпизодов травли было слишком много, но особенно ему запомнилось, как в толерантной и, казалось бы, открытой к любым особенным людям Америке его попросили покинуть модный аквапарк, мотивируя это тем, что его вид в плавках отпугнет остальных посетителей.

Все изменилось, когда он попал в подростковый лагерь, где собирались такие же, как он ребята, пострадавшие при пожарах. Джон увидел, что он не один, его проблема не уникальна, и со всем этим можно жить. С анорексией было покончено, брюки и свитера на три размера больше полетели в мусорный ящик. Парень записался на тренировки по бодибилдингу, в его гардеробе появились футболки и шорты – Джон решил, что больше не будет прятать свое тело от окружающих – во всяком случае, в уместных для этого ситуациях.

Что же делать?

1. Спать

Сон определённо является лучшим способом пережить похмелье. Так как ваш главный доктор сейчас — время, почему бы не поспать, пока оно вас лечит?

2. Есть яйца

В яйцах содержится цистеин, который разрушает вызывающий похмелье альдегид уксусной кислоты в печени.

3. Пить очень много воды

Употребление большого количества воды помогает справиться с нехваткой жидкости в сосудах, а также нейтрализует содержимое желудка. Не помешает добавить в воду соль и сахар, чтобы восстановить баланс натрия и гликогена, нарушенный накануне.

4. Есть фрукты

Научно доказано, что фрукты ускоряют процесс вывода токсинов из организма. В них также содержится много витаминов и других питательных веществ, которые вам сейчас так нужны. Бананы также богаты электролитами, в частности калием.

5. Принять мультивитамины

Для начала можно выпить несладкий спортивный напиток, если таковой окажется под рукой. Однако затем всё-таки примите мультивитамины, которые восполнят то, что вы вчера потеряли. К тому же витамины B и C помогут избавиться от токсичных продуктов распада алкоголя.

6. Сделать зарядку

Это может показаться невыполнимой задачей, но постарайтесь сделать несколько упражнений, которые заставят вас попотеть в буквальном смысле. Интервальная тренировка дастся вам, конечно, нелегко, но зато она может довольно быстро поставить вас на ноги. При этом воздержитесь от прыжков, особенно если в желудке всё ещё неспокойно.

7. Не принимать ибупрофен, парацетамол или аспирин

Возможно, вы слышали от знакомых, что таблетка ибупрофена или парацетамола — это то, что надо на утро после вчерашнего. Возможно, таким образом вы и облегчите головную боль, но заодно и навредите печени. Дело в том, что даже наутро ваша печень всё ещё перерабатывает вчерашний алкоголь и лишний препарат не облегчит ей эту задачу. Даже принятая перед сном таблетка старого доброго аспирина в сочетании с алкоголем может привести к желудочному кровотечению.

«Мои шрамы показывают, что я выжил»

Фото courageousfacesfoundation.org/champions/johnny

С 2014 года Джон ведет свой блог в Инстаграме, регулярно появляется на публичных мероприятиях. Он говорит, что его цель – в том числе и быть источником информации о том, как живут люди с ожогами, и о том, как правильно стоит реагировать на них окружающим. Своим читателям он честно отвечает на личные вопросы – например, с юмором рассказывает о том, как ему приходится закатывать глаза во время сна, потому что обгоревшие веки их уже не закрывают. Добавляет, что постоянно вынужден пользоваться специальными каплями, поскольку слезы у него не вырабатываются, и глаза все время сохнут. «Но я не жалуюсь, вообще-то врачи не были уверены в том, что я смогу видеть. А я вижу, и это настоящее чудо. Все остальное – просто часть моей каждодневной рутины, как для вас – почистить зубы и помыть руки».

О шрамах от ожогов Джон говорит так: «Я горжусь ими. Мои шрамы показывают, что я выжил». Он признается, что переломить ситуацию ему помог юмор. Молодой человек стал шутить, в том числе и над собой. Порой шутки больше похожими на троллинг, но Джон говорит, что только так, развивая самоиронию, ему удалось выйти из положения жертвы. «Когда ты только и ждешь, что тебя обидят, насмешки не заставляют себя ждать. Но можно просто перестать обижаться и улыбнуться», – объясняет он.

Много постов Джон посвящает теме внешности и своего отношения к этому вопросу. «Я горжусь тем, кто я есть. Люди часто говорят: «Мне так жаль, что с тобой это случилось». Да, это, несомненно, один из самых ужасных моментов моей жизни. Но суть в том, что в этом состоянии я живу уже значительно дольше, чем жил до пожара. Это факт моей биографии, он повлиял на то, кто я сегодня. Мне не нужно убегать от реальности – свою реальность я принимаю и люблю. Конечно, на это понадобились годы, но знайте – я не жертва. Мне нравится, как я выгляжу».

Анализируя свою жизнь, Джон пришел к выводу, что без этого происшествия он бы ничего не понял о себе и прожил бы вполне заурядную и скучную жизнь. Сейчас же он активно общается в сети и в реале, увлечен помощью другим, и надеется, что вскоре к своему опыту работы в НКО он сможет прибавить профессию медика: в мае 2020 года он поступил в колледж.

Штрихи к портрету обычного человека: несмотря на отсутствие кистей рук, Джон водит машину, хорошо плавает. А еще он увлекается косплеем – переодевается в популярных персонажей кино и мультфильмов и фотографируется в различных образах.

Джон в костюме героя комиксов Дэдпула. Фото instagram.com/jadiant

Недавно его снимки в костюме героя комиксов Дэдпула оценил сам исполнитель этой роли, актер Райан Рейнолдс. Интересно, что обычно Дэдпул носит маску, но Джон Куинн специально позировал без нее, чтобы продемонстрировать очевидный факт: он больше не стесняется своей внешности.

Ну и еще один важный факт. Самым близким человеком для Джона остается подруга его детства — сестра Джоанна, та самая, что когда-то неосторожно принесла в сарай с соломой горящую свечу. Джон называет ее «моя маленькая старшая сестра», намекая на то, что успел стать на голову выше Джоанны.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Загрузка ...