Внутренний демон: почему нам в голову приходят ужасные мысли | Интересные факты! | Яндекс Дзен

Кто-то, как Дэвид Бекхэм, раскладывает все вещи парами, чтобы не запаниковать. Кто-то, как Леонардо Ди Каприо, наступает на каждую трещину в асфальте. Но вовсе не обязательно быть звездой, чтобы страдать от обсессивно-компульсивного расстройства: 200 миллионов человек по всему миру подвержены этому заболеванию. В России невроз навязчивых состояний — у четырех миллионов жителей. Люди с ОКР рассказали «Снобу», как пересчитывают все подряд, отказываются от еды и боятся убить своих детей

«Я не выдыхаю в присутствии своих близких, чтобы не навредить им»

Полина, 22 года, Кемерово:

В четыре года меня покусала собака, 13 шрамов оставила. Вскоре я стала делать все симметрично: касаться правой и левой рукой предметов одинаковое количество раз, кусать губы справа и слева. Я могла сбиться со счету и кусала губы до крови, чтобы достичь баланса. Со ступеньками и тротуарной плиткой — аналогично: надо наступить на одинаковое количество ступенек и на каждом пролете чередовать ногу для первой ступени. Асимметрия доставляет мне дискомфорт. Я пишу и работаю обеими руками по этой же причине.

В пять лет у меня появилась фобия, связанная с дыханием. Если я вдохнула, глядя на что-то неприятное, больное, некрасивое, то выдохнуть надо на небо. Глядя на близких и родных, я не выдыхаю, потому что думаю, что я вдыхала много всякого и могу им навредить.

Я так часто задерживаю дыхание, что у меня начинает кружиться голова. Я пыталась убедить себя, что от моего дыхания ничего в мире не изменится. Не получилось

С возрастом страхи только усилились. Я вышла замуж. Перед уходом на работу вдыхала, смотря на мужа, и бежала закрывать дверь, боясь дышать — для меня это стало ритуалом. Иначе думала, что он уйдет и не вернется. Вскоре в семье начались проблемы. Оказалось, что муж совсем несамостоятелен и живет одним днем, как стрекоза из басни. Я любила его и боялась уйти, хотя это был логичный исход отношений — уйти от того, кто сел на шею. Он сам ушел, когда я перестала выполнять ритуал. Головой понимаю, что это случилось, потому что я ему все высказала, но часть меня говорит, что это из-за ритуала.

Сейчас я так часто задерживаю дыхание, что иногда у меня кружится голова от гипоксии. О моих проблемах никто из близких не знает. Я пыталась убедить себя, что от моего дыхания ничего в мире не изменится. Не получилось. Я бы сходила на прием к специалисту, но где его найти, я не знаю.

Здравствуйте! С раннего детства меня мою голову не покидают мысли об убийстве. Причём не только одного определённого человека. Убийство – само по себе причина. Я давно знал, что не умею общаться с другими людьми. Я не понимаю их – они не понимают меня, а язык эмоций, на котором они говорят, для меня является китайской грамотой. Отсутствие эмоциональной связи с другими людьми оказывает на человека странное воздействие: ты чувствуешь себя чужим и одиноким, словно наблюдаешь со стороны за человечеством, равнодушный и незваный. Люди суетятся, ходят на никчемную работу, оглашают мир бессмысленными эмоциями, а ты, недоумевая, смотришь на все это со стороны. Это дает некоторым социопатам ощущение превосходства, им кажется, будто все человечество состоит из животных, которых нужно преследовать и убивать. Другие испытывают невыносимую завистливую ярость, им отчаянно хочется получить то, чего у них нет. Я же просто испытываю чувство одиночества – словно осенний лист, унесенный ветром на много миль из гигантской кучи.
Сами люди для меня как объект, вещь. Они имеют такую же важность , как картонная коробка – мусор, который никто не удосужился выбросить. И эта картонная коробка совершенно скучная снаружи, но иногда, когда ее открываешь, ты обнаруживаешь, что внури есть что-то интересное. Если у меня появляется желание сделать кому-нибудь больно,а я говорю этому человеку что-нибудь приятное. Если кто-то сильно досаждает мне и я начинаю его настолько ненавидеть, что воображаю, как убиваю его, я говорю что-нибудь очень милое и улыбаюсь во весь рот. Это наводит меня на хорошие мысли, а плохие прогоняет. Раньше я уже составлял список людей, которых рано или поздно собирался убить. Теперь это против моих правил, но иногда мне очень не хватает этого списка.
Я не знаю , как с этим бороться. Из-за жуткого влечения к изучению внутреннего строения человека , я пошёл учиться на медика, точнее, на судмедэксперта. Я как бы расслабляюсь, когда думаю об убийстве людей. Причин для этого у меня нет. Я не смотрю такого рода фильмы и считаю серийных убийц банальными извращенцами, но я восхищаюсь по-настоящему великими серийными убийцами. На досуге я , кроме изучения анатомии человека, занимаюсь биографиями этих серийных убийц.Иногда, бывают случаи, когда я не сдерживаю агрессию и причиняю боль людям и себе. Но больше всего я боюсь того, что близка к тому , чтобы перевести эти мысли в действия. И я думаю над тем, чтобы остановиться , пока не поздно. Я на краю
Вопрос задан: Аноним; Возраст: 17

Отвечает психолог: Александр Анатольевич Бескоровайный (Лиман) 05-08-2018 20:00:41
консультация психолога онлайн
Здравствуйте. Вы писали, что

цитата:

сами люди для меня как объект, вещь.

а если о Вас так кто-то будет думать, каково будет Вам?.. подумайте… что Вы будете чувствовать?..

цитата:

Раньше я уже составлял список людей, которых рано или поздно собирался убить. Теперь это против моих правил, но иногда мне очень не хватает этого списка.

Хорошо, что Вы уже от этого отказались, значит, не всё потеряно…
::blush::

цитата:

Из-за жуткого влечения к изучению внутреннего строения человека , я пошёл учиться на медика, точнее, на судмедэксперта.

Внутреннее строение тела – не даст ответы на Ваши вопросы, следует теперь изучать внутреннее строение своего разума, своей души (сознания). Начните с таких вопросов: «В чем смысл моей жизни?», «В чем истина?», «Что же собой представляет Мир?», «Кто я?», «Откуда я пришёл и куда иду?», «Зачем я здесь?»
рекоммендовать:vk.svgfacebook.svgpinterest.svg

Рекоммендуем прочесть

Насилие в семьеНасилие в семье

Корни домашнего насилия и шаги по прекращению насилия в семье. Способы разорвать «замкнутый круг» насилия в семье. Домашнее насилие наблюдается в каждой четвертой семье, но по результатам анонимных опросов этот показатель намного выше.

Границы виктимности (поведение жертвы)Границы виктимности (поведение жертвы)

Не будь жертвой!!! Текст прост и понятен, но к сожалению, он не работает. Почему жертва позволяет не только нарушить свои границы, но и часто бессознательно транслирует возможность нападения на нее.

Бить или не бить. Жестокое обращение с детьмиБить или не бить. Жестокое обращение с детьми

По каким причинам родители начинают вести себя неадекватно с детьми? Как родителям справляться со своей агрессией? Статистика по распространенности жестокого обращения с детьми неутешительна.

Обесцененная агрессияОбесцененная агрессия

Современному человеку, живущему постоянно в стрессе, на пороге  экологической катастрофы, в  пору  военных конфликтов, погрязшему в  хаосе постоянной нехватки времени, переизбытка информации  приходится …

Здоровая доза злостиЗдоровая доза злости

Злость – одно из базовых чувств человека. Оно варьируется от раздражения до ярости, то есть проявляется в зависимости от внешних стимулов и внутренних механизмов.

Мрачные и пугающие мысли

«Это отвратительно, покажите мне еще»

Людям неловко признавать, что их привлекают зловещие и мерзкие истории: считается, что это удел фриков и извращенцев. Любители кровавых триллеров, фотоподборок с жертвами ДТП или заспиртованных эмбрионов имеют пониженную способность к эмпатии. Тридцать лет назад профессор Делавэрского университета Марвин Цукерман определил, что некоторые люди больше других подвержены жажде острых ощущений. При столкновении с чем-то ненормальным и ужасным люди с таким типом личности больше возбуждаются — это можно установить, измерив электродермическую активность.

Тяга к нездоровым и жутким вещам может быть и полезной. Как утверждает психолог Эрик Уилсон, мысли о страданиях других позволяют нам нейтрализовать деструктивные эмоции, не причиняя вред себе и другим. Они могут даже приводить в состояние благоговения: «Я могу по-новому ощутить ценность моей собственной жизни, — пишет Уилсон, — ведь я сам и моя семья живы и здоровы!»

Ссылки[править | править код]

  1. В. М. Блейхер, И. В. Крук. Гомицидомания // Толковый словарь психиатрических терминов. — МОДЭК, 1995. — ISBN 5-87224-067-8.
  2. 1 2 3 Жмуров В. А. Гомицидомания // Большая энциклопедия по психиатрии. — 2-е изд.

Мысли о сексуальных извращениях

«Не открывать на работе… и вообще нигде»

Многие из нас считают самыми отвратительными мысли, связанные с сексуальными табу: нет ничего хуже, чем поймать себя на фантазии о чем-то аморальном или противозаконном.

Хорошая новость: легкое возбуждение ничего не значит. Клинический психолог Ли Баер, профессор медицинской школы Гарвардского университета, утверждает, что возбуждение — естественная реакция организма на внимание: «Попробуйте подумать о ваших гениталиях и убедить себя, что ничего не чувствуете». Если у вас промелькнула мысль об изнасиловании или сексе с несовершеннолетним, это вовсе не значит, что вы собираетесь воплотить эту идею в жизнь. Все люди думают о сексе, но не все фантазии стоит воспринимать буквально.

У женских эротических фантазий о подчинении и изнасиловании есть свое логическое объяснение. Исследователи Университета Северного Техаса установили, что 57% женщин когда-либо чувствовали возбуждение, фантазируя о насильственном сексуальном акте с собой в роли жертвы. Это можно объяснить стремлением женщины быть желанной — настолько, что мужчина не может себя контролировать. Другое объяснение — прилив эндорфинов, которые активнее поступают в кровь из-за ускоренного сердцебиения, сопровождающего чувство страха и отвращения. Воображаемая ситуация принуждения позволяет дать свободу тайным «порочным» желаниям, не испытывая чувства вины. Фантазии об изнасиловании, остающиеся под надежным контролем нашего сознания, никак не связаны с желанием быть изнасилованной в реальной жизни.

«Я не могла уснуть, вспомнив, что что-то не помыла»

Ольга, 24 года, Подольск:

В два года у меня начался хронический бронхит, я болела чаще, чем ходила в сад. Так что со сверстниками почти не общалась. В школе у меня тоже не было друзей: надо мной смеялись из-за кривых зубов. Я была тихой плаксой, не могла дать сдачи или что-то ответить. Меня пинали, на меня плевали, портили мои вещи и ими же били, обзывали просто так, потому что это было весело.

Тем временем мои родители разошлись. Мама работала с утра до ночи и дома почти не появлялась, а старший брат был сам по себе. Я ушла в себя и много фантазировала; в своем мире было гораздо лучше, чем в реальности.

Однажды, когда мне было 13 лет, мама попросила помыть посуду. Я провозилась на кухне полдня: вымыла посуду, раковину, столы, полки, плиту. Мама застала меня с зубной щеткой, моющую плинтус. С тех пор я каждый раз намывала все так, что в СЭС бы ахнули. Я не могла уснуть, вскакивала, вспомнив, что что-то не помыла. Потом из-за усталости я перестала убираться вовсе, но начала грызть ногти, накручивать волосы на палец и вырывать их с корнем.

В 15 лет я познакомилась в интернете со своим будущим мужем. Это были мои первые отношения. Со втоптанной в плинтус самооценкой сложно было поверить, что я кому-то нравлюсь. Он сделал меня другим человеком, более уверенным в себе. Его семья и друзья принимали меня — о другом я и мечтать не могла. Первое время он смеялся над тем, как я увлекаюсь уборкой. Говорил «притормози», при этом он не считал мое поведение странным, это была моя особенность.

Когда родилась дочь, меня поглотила депрессия, и навязчивые мысли начали возвращаться. Все стало совсем плохо, когда ребенку поставили диагноз «аутизм»

Когда родилась дочь, меня поглотила депрессия, и навязчивые мысли начали возвращаться. Все стало совсем плохо, когда ребенку поставили диагноз «аутизм». Я делала все на автомате: каждый день одно и то же, я одинаково убиралась, ставила вещи в определенном порядке, гуляла по одному маршруту. В голове творился хаос, я впадала в ужас от своих мыслей, думала о том, что будет после моей смерти, как будут реагировать люди. Что самое ужасное, я думала о смерти ребенка. Я не могла избавиться от этих мыслей, они добивали меня. На работе мое состояние играло мне на руку: в мои обязанности входила уборка, и с этим проблем не было. Оставаясь с собой наедине, я заглушала мысли музыкой.

Психиатр моего ребенка обратил внимание на мое поведение и посоветовал обратиться к врачу, но я до сих пор к нему не иду. Для меня это непроходимый барьер. Я начала больше заниматься собой и заметила, что музыка хорошо на меня влияет. Слушаю то, что ассоциируется с хорошими воспоминаниями, вдохновляет и настраивает на нужный лад. Пересиливаю свои навязчивые действия. Муж меня очень поддерживает: например, когда я ложусь спать и знаю, что закрыла дверь, но не уверена, он меня отвлекает, чтобы я не сорвалась и не побежала проверять. Близкий человек — лучшее лекарство.

Неполиткорректные мысли

«Если они узнают, о чем я думаю, они меня возненавидят»

Ненавистный голос в голове, который включается, когда в поле вашего внимания появляется «другой» — будь то человек в инвалидной коляске, женщина в чадре, ярко одетый транссексуал или иностранец с непривычным цветом кожи. Этот голос, который вы изо всех сил заглушаете, ставит под сомнение адекватность, поведение, способности и вообще наличие человеческих качеств у «других».

Марк Шаллер, психолог из Университета Британской Колумбии, считает, что такие мысли вызывает примитивный защитный механизм, сформировавшийся на заре человечества, когда чужаки по определению были источником угрозы. Механизм «психологического иммунитета», однако, не оправдывает современные проявления нетерпимости — фэт-шейминг, ксенофобию, религиозные предрассудки или гомофобию.

Хорошая новость состоит в том, что автоматически возникающие неполиткорректные мысли можно преодолеть: психологи советуют перестать думать о том, насколько вежливым и непредвзятым считают вас окружающие, и сконцентрироваться на личности человека, с которым вы общаетесь.

«Когда вижу новости про аварии и теракты, с катушек съезжаю»

Варвара, 25 лет, Москва:

В пять лет у меня начался тик, а в школе — ритуалы: если не сделаю перед сном несколько определенных движений, в школе будет неудачный день.

Лет в 16–17 это прошло само собой, но остались навязчивые мысли. Они связаны с насилием над близкими людьми и животными. Я очень люблю мою семью и еще очень люблю животных, и не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Иногда этот страх приводит к тому, что я начинаю прокручивать в голове сцены, от которых невозможно отвязаться. Я предполагаю, что проблема уходит корнями в детство: могла случайно увидеть какой-то кровавый ужастик по телевизору и впечатлиться. Во время приступов навязчивостей начинаю проецировать нечто подобное на своих близких. Даже когда вижу новости про аварии, теракты, катастрофы, съезжаю с катушек: начинаю бояться за близких и воображать в красках все ужасы.

Мне стало сложно работать на ответственной работе. По образованию я инженер, но сейчас устроилась простым курьером

Еще есть навязчивый страх материализации мыслей. Тогда я снова совершаю «ритуалы»: произвожу движения руками и сильно встряхиваю головой, чтобы выбить эти мысли из головы, до тех пор пока как будто бы физически не почувствую, что они исчезли. Сильнее всего меня накрывает по ночам, если сильно понервничаю, и еще почему-то осенью.

Четыре года назад я обратилась к врачу. Он диагностировал навязчивые состояния и тревожно-депрессивное расстройство, прописал антидепрессанты. Принимала я их на протяжении трех лет. ОКР отступило, навязчивости заметно ослабели, стало гораздо легче фильтровать мысли. Но, к сожалению, лекарства действовали только первый год и от них было много побочек: полное отсутствие аппетита, какой-то абсолютный пофигизм, бессонница, скованность во всем теле, легкая дрожь. Антидепрессанты я не принимаю уже год, мое состояние сейчас относительно стабильное, иногда появляются навязчивости, но несильно и нечасто. Заметила, что если не допускать стрессовых ситуаций, не смотреть агрессивные фильмы и передачи со всякими ужасами, не пить алкоголь, то становится немного легче.

Мне стало сложно работать на ответственной работе. По образованию я инженер, но сейчас устроилась простым курьером. Трудно общаться с людьми, очень сильное равнодушие ко всему, иногда вообще пропадает желание хоть что-то делать. Сложно не то что выйти из дома, а даже дома какие-то дела делать. Окружающим ничего об этом не рассказываю. Даже в семье не особо разговариваем на эту тему. Только один раз я поделилась этим с мужем, он не обратил внимания и забыл об этом уже на следующий день.

Злорадные мысли

«Твой провал — моя радость»

Когда мы слышим в новостях, что какую-то девушку поймали пьяной за рулем и арестовали, нас это не трогает. Но если этой девушкой оказывается Пэрис Хилтон, мы чувствуем странное злобное удовлетворение, которое немцы называют «shadenfreude» (буквально «радость от вреда»).

Австралийский психолог Норман Фезер (Университет Флиндерс) доказал, что нас больше радует неудача кого-то выдающегося, нежели провал человека, равного нам по статусу. Когда успешные люди оступаются, мы чувствуем себя более умными, прозорливыми и уверенными в себе.

Возможно, так проявляется наше внутреннее стремление к справедливости. Но откуда тогда берется чувство стыда? По словам профессора Ричарда Смита, автора книги The Joy of Pain, нет смысла корить себя за эту банальную эмоциональную реакцию. Чтобы преодолеть приступ злорадства, надо представить себя на месте жертвы или сконцентрироваться на собственных достижениях и достоинствах, ведь лучшее противоядие от зависти — благодарность.

«От страха опозориться я перестала есть»

Ольга, 27 лет, Нижний Новгород:

Когда мне было три года, мы со старшим братом гуляли за гаражами одни и наткнулись на педофила. Я не испугалась, потому что он представился врачом, а меня учили быть вежливой с докторами. Ничего страшного он нам сделать не успел: нас позвали родители, и мы пошли домой. На следующий день я рассказала об этом маме. Брат молчал и почему-то злился. Потом мама привела в детский сад своего друга. Он аккуратно нас расспрашивал. Я была вежлива, а брат продолжал молчать. Вдруг я поняла почему: эти несколько дней нас все обманывали. «Врач» на самом деле не был врачом, а мамин друг оказался милиционером. Мне стало ужасно стыдно, что я поверила тому педофилу и была с ним откровенной.

Думаю, этот случай послужил толчком к развитию ОКР.  Вскоре я начала выполнять ритуалы: если сегодня было все хорошо и я вела себя определенным образом, то завтра я сделаю то же самое. Например, в школу я ходила шаг в шаг, срезая путь по траве, вытоптала тропинку, и до восьмого класса всегда ходила по ней. Я научилась определенным образом чистить зубы, держать ручку и ложку, причесываться, покупать на обед один и тот же пирог и сок. Большую часть дня я мысленно разговаривала с воображаемой подругой. Не помню, чтобы я чего-то боялась дольше десяти минут, поскольку любой страх научилась переводить в действие.

Чем ритуалы сложнее, тем больший кайф ты ощущаешь после их выполнения: на несколько секунд возникает ощущение собственной чистоты. Это как наркотик. Только большинство себе в этом не признаются. Бывало такое, что нужно чуть ли не в стихах песенку пропеть, стоя на морозе, так я даже руки при этом отмораживала.

В старшей школе на меня стала накатывать тошнота, когда я сильно нервничала. От страха опозориться на людях я перестала есть перед уроками и важными экзаменами. Так я заболела анорексией. Организм начал бастовать: прекратились месячные, высохли волосы, ногти, по ночам болело в груди — как оказалось, защемило нерв. Мне выписали гормоны, от них было много побочек, я растолстела, начались проблемы с кожей.

Когда в 21 год я перестала пить гормоны, у меня начался синдром отмены. Начали лезть в голову бредовые мысли: брала нож порезать колбасу и представляла, что по руке течет кровь. Стала бояться, что сойду с ума и начну себя резать или когда-нибудь убью собственных детей. Когда мне встречались на улице беременные, я начинала лихорадочно вспоминать, нет ли у меня в сумочке чего-то острого, чтобы, не дай бог, на них с этим не наброситься.

Главное правило борьбы с фобиями — рутина не может быть страшной. Нужно утомить мозг проговариванием своих страхов

Промучившись с месяц, я пошла к врачу. Мне попался очень хороший психотерапевт, лучший по фобиям в нашем городе. Он не лечил ОКР, но помог мне принять себя. Он дал мне несколько действенных упражнений: например, описать на бумаге самыми страшными словами свои страхи и зачитывать написанное вслух несколько раз в день. Вначале было тяжело, но через месяц я перестала бояться своих мыслей. Главное правило борьбы с фобиями — рутина не может быть страшной. Нужно утомить мозг проговариванием своих страхов.

Психотерапевт объяснил, что «контрастные» мысли появились от отмены гормональных препаратов — эффект напоминал послеродовую депрессию. Еще я, по совету врача, написала письмо воображаемой подруге из детства, спросила, почему она так мучает меня. Психотерапевт сказал взять ручку в левую руку и написать ответ на это письмо. Сначала не получалась даже корявая буква, а потом я настрочила целый лист. Я писала то, чего сама не знала: так мое подсознание пыталось меня защитить.

Все эти упражнения очень помогли мне в борьбе со страхами. Около месяца я была нормальным человеком и смогла отдохнуть от ОКР — до появления новых страхов.

Сейчас я хотя бы боюсь реальных вещей: у меня есть страх за близких, который я все еще пытаюсь заглушить ритуалами. Я переделываю все, что было сделано с плохими мыслями. Мне сложно покупать новые вещи и принимать подарки. Когда я в первый раз надеваю вещь, в голове у меня должна быть хорошая мысль.

Мне трудно найти работу, потому что я не умею делать выбор без участия компульсий. Вакансия может не подойти, потому что в названии мне не понравится какое-то слово, или ассоциация плохая, или цифра какая-то не устраивает в зарплате. Я догадываюсь, что вселенной не важно, где я буду работать. Но внутри меня сидит эгоистичный ребенок, который говорит, что каждый мой выбор подобен эффекту бабочки.

Но меня подстегивает стыд. Когда близкие говорят: «Иди работай! Хватит сидеть на шее», я могу пойти на любую работу. Стыд отрезвляет. Когда я жалуюсь друзьям, как тяжело мне живется, я, наверное, хочу понимания, но оно не приносит никакой пользы. Друзья отвечают: а почему ты думаешь, что у других не так, что твоя проблема самая важная и сложная? После этого напряжение спадает. Друзья держат меня в тонусе, требуя, чтобы я была нормальной. Ничто не дается ОКР-щику легко, значит пусть дается сложно, с боем. Но дается.

Владимир Плотников, психоаналитик, руководитель центра психологической помощи TalkTime:

Распознать ОКР у себя достаточно просто. Почти стопроцентный признак развивающегося обсессивного расстройства — навязчивые мысли в духе «а не схожу ли я с ума». Второй безошибочный момент — это навязчивые действия, без реализации которых человек ощущает захлестывающую его тревогу. Например, желание через каждые 15 минут мыть руки или переступать через трещины в асфальте. Сопутствующие обсессивно-компульсивному неврозу нарушения характера выявить у себя уже гораздо сложнее — нужна высокая степень рефлексии, а одна из наиболее часто встречающихся черт характера обсессивных невротиков — недоверие к себе и к миру. Довольно часто ОКР сопутствуют повышенная тревожность или соматические проблемы — тремор рук, сердцебиение, а также сенестопатия — непереносимый дискомфорт в теле, который плохо поддается вербализации.

Терапии ОКР поддается вполне успешно. Можно сказать, что все классические модели психотерапии созданы на ОКР в тех или иных его проявлениях. Стабильный эффект может наступить уже через год психотерапии или психоанализа. Часто психиатры в случае ОКР выписывают всевозможные таблетки, помогающие снизить тревожность, но ни в коем случае нельзя ограничиваться медикаментозным лечением. Отсутствие психологической работы может сказаться еще более жестким обострением в ближайшем будущем.

Александра Бархатова, ведущий научный сотрудник Научного центра психического здоровья, врач-психиатр высшей категории:

ОКР — достаточно частое явление. Однако официальная статистика далека от реальной картины, поскольку люди, живущие с ОКР, не идентифицируют его как расстройство психической сферы и не обращаются к врачу. ОКР — невротическое расстройство, основными признаками которого являются повторение мыслей и каких-либо действий. ОКР может возникать само по себе как самостоятельное заболевание, а может проявляться как часть более тяжелых расстройств, в частности, шизофренического спектра. Лечение будет зависеть от выявленных причин. Если обсессии ассоциированы со стрессом, социально неблагоприятными ситуациями, на которые реагирует пациент, достаточно легкой психокоррекции и психотерапии. Если же речь идет о шизофрении, необходимо провести целый комплекс мероприятий, включающий психофармакотерапию, психотерапию и возможно даже электросудорожную терапию или транскраниальную магнитную стимуляцию.

rubric_issue_event_1567203.jpg
rubric_issue_event_1484143.jpg
rubric_issue_event_1493279.jpg

Жестокие и кровожадные мысли

«Была бы у меня сейчас бензопила…»

Вы спокойно режете лук у себя на кухне, и вдруг в голове мелькает мысль: «Что, если я зарежу жену?» Если бы мысли об убийстве считались преступлением, большинство из нас признали бы виновными. По данным психолога Дэвида Басса (Техасский университет в Остине), 91% мужчин и 84% женщин когда-либо представляли себе, как они сталкивают человека с платформы, душат подушкой своего партнера или жестоко избивают члена семьи.

Исследователь предложил радикальное объяснение: так как наши предки убивали, чтобы выжить, они передали нам предрасположенность к убийству на уровне генов. Наше подсознание всегда хранит информацию об убийстве как о возможном способе решения проблем, связанных со стрессом, властью, ограниченными ресурсами и угрозой безопасности.

Однако в большинстве случаев мысли о насилии не предшествуют реальному насилию, а, наоборот, его блокируют. Душераздирающие картины, которые рисует мозг, заставляют нас проанализировать ситуацию, прежде чем действовать. Сценарий проигрывается в воображении, включается префронтальная кора, и жуткая мысль исчезает.

Но что происходит с темными мыслями, когда мы их подавляем?

Дилемма гидры

«Метод радикального принятия…»

Мысли, которые мы пытаемся подавить, становятся навязчивыми. Это напоминает сражение с Лернейской гидрой: вместо отрубленной головы отрастают новые. Когда мы стараемся о чем-то не думать, мы только об этом и думаем. Мозг постоянно проверяет себя на наличие запретной мысли, и она снова и снова всплывает в сознании, пока чувство стыда и отвращение к себе отвлекают нас и ослабляют силу воли.

Мучительный процесс подавления могут усугубить депрессия и стресс. Чем больше усилий мы тратим на борьбу с навязчивой идеей, тем больше времени нужно для восстановления и отдыха. У людей, страдающих обсессивно-компульсивным расстройством, борьба с нежелательными мыслями может отнимать по несколько часов в день. Никто из нас не может полностью контролировать свое сознание. Как писал Карл Юнг, мы не управляем теневым «я», не создаем темные мысли и желания по своей воле — а значит, не можем и предотвратить их появление.

Доктор Баер рекомендует буддистский метод радикального принятия: при появлении нежелательной идеи надо постараться воспринять ее как просто мысль, без глубинного смысла и скрытого значения. Не надо осуждать себя или сопротивляться — просто дайте мысли уйти. Если она вернется, повторите еще раз.

Другой способ отпустить навязчивую идею — записать ее на бумаге и уничтожить. Это помогает дистанцироваться от неприятной мысли, а потом и буквально от нее избавиться. Еще может сработать «эффект двери» — физическое перемещение в другую комнату помогает мозгу переключиться на новую тему и сбросить краткосрочные воспоминания. Для сложных случаев существует радикальный подход: не отпускать пугающие мысли, а, наоборот, до конца проигрывать их в воображении во всех подробностях.

Что действительно важно в темных мыслях? Значение, которое мы им придаем. Мы можем воспринимать неприятные мысли как ценные объекты для исследования — подсказки, которые дарит нам теневое «я». Анализируя его проявления, мы лучше понимаем окружающих и самих себя. Мрачная, мерзкая и неудобная мысль становится источником вдохновения. Как пишет Эрик Уилсон, люди с развитым воображением могут превращать деструктивные идеи в топливо для умственного и эмоционального развития.

Отец аналитической психологии Карл Юнг вел дневник, который был впоследствии опубликован под названием «Красная книга». В дневнике Юнг фиксировал тревожные образы и идеи родом из бессознательного, в том числе свою встречу с метафорическим Красным Всадником. Присутствие Всадника неприятно для Юнга, но исследователь вступает с незнакомцем в диалог: они разговаривают, спорят и даже танцуют. После ученый испытывает необыкновенный прилив радости, ощущает согласие с собой и миром. «Я уверен, что этот красный человек был дьяволом, — пишет Юнг, — но это был мой собственный дьявол».

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Загрузка ...